Послушно отвечая, униженная Сёко-сан покорно откинулась назад и дрожащими руками сама начала бесстыдно тянуть за тонкую веревочку анальной пробки.
(…Неужели сама, по доброй воле, без малейшего принуждения снимает эту унизительную пробку?..) – лицемерно удивился я, наслаждаясь ее полным подчинением.
Когда тонкая веревочка была натянута до предела, сладострастный анус Сёко-сан расширился до максимального диаметра вероломной пробки, а затем скользкая пробка «бульк» неожиданно выскользнула из раскрывшегося ануса, словно выплюнутая с отвращением.
Сёко-сан, словно стыдясь предъявить мне доказательство своей нечистоплотности, пробку, густо испачканную ее собственными какашками, тут же суетливо предприняла жалкую попытку спрятать ее подальше от моих глаз.
(…А-а, вот оно что оказывается. Маленькая стыдливая рабыня просто отчаянно не хотела показывать мне эту позорную пробку, густо облепленную ее собственными фекалиями…) – самодовольно догадался я, предвкушая новые унижения.
«Ну-ка, не выпендривайтесь, покажите мне эту пробку как следует, не стесняйтесь», – властно потребовал я, грубо выхватывая улику ее похоти прямо из дрожащих рук перепуганной Сёко-сан.
«Ой, как же мне стыдно, господин! П-пожалуйста, не смотрите на это убожество!» – жалко взмолилась униженная Сёко-сан, словно оправдываясь за собственную нечистоплотность.
«О-о, да вы, похоже, не на шутку изрядно накопили там ароматного груза. Пробка вся густо облеплена собственными какашками, и запах – просто сногсшибательный, ух!» – нарочито громко воскликнул я, смакуя каждую деталь ее позора.
«А-а-а, как же мне стыдно, господин!» – жалобно простонала окончательно униженная Сёко-сан, словно раздавленная тяжестью собственного стыда.
«Неудивительно, что вам так страстно нравятся эти унизительные клизмы», – цинично заметил я, наслаждаясь ее полным замешательством.
Я властным жестом снова заставил покорную Сёко-сан принять ее любимую позу для клизмы. Грубо поставив ее на четвереньки, я на этот раз цинично заставил ее саму бесстыдно раздвинуть сочные ягодицы дрожащими руками.
«Ну-ка, не стесняйтесь, раздвиньте свою аппетитную попку пошире, чтобы мне удобнее было делать вам эту гигантскую клизму!» – властно скомандовал я, не скрывая своего нетерпения.
«Н-ну что вы такое говорите…» – робко промямлила окончательно смущенная Сёко-сан, словно умоляя о пощаде.
«Клизма действительно большая, так что нужно очень постараться и раздвинуть свою попку как следует, не ленись, обеими руками и хорошенько изнутри. Давай-давай, не стесняйся, вот так, еще шире, вот так умница, отлично получается», – цинично подбадривал я, наслаждаясь ее унижением.
Когда послушная Сёко-сан, стоя на четвереньках, робко отвела дрожащие руки назад, ее выдающаяся попа сама собой выпятилась прямо мне в лицо. Моему жадному взору тут же предстали ее девственно чистый прекрасный анус и, напротив, довольно густые темные как ночь волосы на сладкой вагине, словно дразня мое воображение.
«У вас, Сёко-сан, волосы, похоже, не на шутку густые? Но сзади все девственно чисто, просто поразительно, как так получается», – нарочито удивленно заметил я, словно открывая для себя нечто невероятное.
«Д-да, в клинике я всегда робко прошу, чтобы мне тщательно брили только вокруг сладострастного ануса, а спереди муж…» – запинаясь пробормотала окончательно смущенная Сёко-сан, словно выдавая сокровенную тайну.
«А-а, так вот оно что оказывается, если полностью сбрить волосы и там, то ревнивому мужу потом не объяснишь столь разительные перемены? Понятно-понятно, хитрая вы маленькая лисичка», – понимающе кивнул я, наслаждаясь ее замешательством.
(…И это девственно чистое место мне тоже нестерпимо хотелось бы всласть помучить. Может, цинично побрить ее наголо на память о сегодняшнем незабываемом дне?..) – похотливо подумал я, предвкушая новые унижения.
Услышав мои слова, не случайно оброненные с недвусмысленным намеком, и, видимо,
Мама стала шлюхой по моей просьбе