нужно делать. Поднимаясь вверх, пока его набухшая головка не коснулась моих губ, я медленно открыл глаза и увидел его властный взгляд, устремлённый на меня — и только на меня. Я был рад, что лежу, иначе мои ноги подкосились бы. Я уже собирался заговорить, но неожиданная сила его взгляда прервала ход моих мыслей.
— Э-э-э... Можно мне... Пожалуйста? Папочка?
Он прижался головкой своего члена к моей нижней губе, и я, не задумываясь, широко раскрыл рот, высунув язык. Его сильные руки обхватили мою голову сзади, и он медленно нанизал меня на своё толстое достоинство, глядя мне в глаза и не давая отстраниться.
По мере того, как его член всё глубже проникал в мой рот и горло, я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Мне захотелось выплюнуть его, и я с трудом сосредоточился на дыхании. Несмотря на всё это, я не разорвал контакт, не отстранился от него; странная, почти физическая напряжённость между нами придавала мне сил.
Когда его член оказался у меня глубоко в горле, насколько это было возможно, то по краям моего зрения начали появляться чёрные точки... Он оторвал меня от своего члена, держа мою голову на весу, пока я задыхался и хватал ртом воздух, пуская слюни и наконец моргая от облегчения. Я взял себя в руки и встретил его взгляд, который ждал меня.
Еще. Он хотел этого и я нуждался в этом.
В его глазах был вопрос, секундная нерешительность, которую я мог бы использовать, чтобы умолять о пощаде. Но мне не нужна была пощада, мне нужно было больше его члена. Я не хотел его разочаровывать. Затаив дыхание, я высунул язык и лизнул его головку, показывая, что готов к продолжению.
Джакс был рад воспользоваться этим. Теперь он опускал меня на свой член чуть быстрее, проверяя эластичность моего разгорячённого горла. Это было более привычно, и я смог взять его глубже, прежде чем у меня появился рвотный рефлекс, а мышцы сжались вокруг его вторжения. Джакс быстро поднял меня с члена, дал мне немного отдышаться, пока я давился и кашлял, а затем снова опустил. С каждым разом было легче, я опускался на его члене всё глубже. Всякий раз, когда я вспоминал о зрительном контакте и поднимал глаза на него, я видел, что он смотрит на меня с непроницаемой сосредоточенной улыбкой. Ему нравилась моя работа или он просто наслаждался, трахая мой рот, как секс-игрушку?
На самом деле это не имело значения, пока ему это нравилось.
Он использовал меня так, как меня не использовали с той ночи с ним и Синди, когда он по-настоящему трахал меня в лицо. Я достиг уровня комфорта, своего рода дзена, благодаря сбивающему с толку, ошеломляющему обращению со мной, и почти смеялся над собой. Неделей ранее такое обращение заставило бы меня разрыдаться от отчаяния и любыми способами избавиться от присутствия Джакса. Но в тот момент, когда я держала его член в своем рту... мне это нравилось. Это было очевидно, о чём свидетельствовало влажное пятно на моих трусиках и развратные звуки, которые я издавал.
*Глюк*
"Га-а-а!"
*Глюк*
"Нгхаах!"
*Глюк*
Его грубые лапы так и не ослабили железную хватку на моей голове. Ему не надо было там быть; я больше не убегала от этого. Но они оставались там, крепко удерживая меня, заставляя чувствовать себя слабой, напоминая о том, насколько я бессилен и подчинен его доминирующей воле. Особенно когда его член входил и выходил из моего горла. Если бы я захотел уйти, у меня бы не получилось.
Когда он приподнял меня и задержал в таком положении дольше, чем позволял его привычный ритм,
Десять писем. Часть IV. На распутье (дневник Элли)