тот бежал с ней в обнимку, чувствуя, как хлещет по заднице и по ногам разгневанный хвост.
***
Майский лес заливался соловьями. Ну, или не соловьями, Стив не разбирался в этой птичьей братии, но звучало красиво. Просто офигенно звучало, по правде говоря, – даже для Стива, которому вообще-то не до соловьев, не до леса и не до весны.
Что уж говорить о Дэйзи, которая все это слышала и видела впервые.
Она была как пьяная. Хотя кто ее знает, может, и правда опьянела от живого воздуха. Шутка ли – всю жизнь человека мариновать в этой норе.
– Это что, деревья?! – не верила она еще там, в лагере. – Так много?
– Ну, деревья, – волокся за ней Стив. – Эй, потише, хлудах порвешь!
И бежал с ней к деревьям, чтобы она трогала, нюхала, улыбалась – и сам подтаивал от ее улыбки. Может, Стиву и казалось, но и деревья вроде как льнули к Дэйзи, тянулись к ней ветвями… хотя, наверно, просто ветер. Он сегодня был огого какой: теплый, хмельной, всю усталость выдувал из груди. Дэйзи пила его голым телом, позабыв про стыд.
Она не прикрывалась больше. А Стив не делал вид, что не смотрит, и смотрел, смотрел, не переставая обнимать ее затекшей рукой. Уже в лесу, где никого не было, он снял хлудах, чтобы сесть с Дэйзи в свое авто, которое запарковал тут, чтобы не светить на камерах, и впервые увидел ее всю, как она есть. Голую, счастливую, пугливо-звериную в движениях.
– Боже, сколько их, – озиралась Дэйзи. – Это самый большой лес на планете? Прямо возле базы?
– Ну, не то что бы, – сказал Стив, чувствуя себя занудой. Лесок был так себе: жиденькая рощица, в которой толком и не спрячешься. – Есть и побольше. В Сибири или на Амазонке.
– Мы туда поедем, – говорила Дэйзи с блаженной улыбкой. – Не сейчас, потом. Когда вылечим твоего сына.
Она кружилась, запрокинув голову. Изогнутый ее хвост прицелился кисточкой в небо, соски колыхались, как ягодки в желе.
– Дэйзи, – прокашлялся Стив. – Давай все-таки…
И оглянулся в сторону лагеря.
Ему было трудно говорить. Она сияла улыбкой, позабыв стесняться, и он смотрел, смотрел на ее пах, чудовищно мохнатый, почти до пупка, на груди, которые казались слишком большими для такой девчонки, и при этом все равно умильно-девчачьими – такие только подружкам показывают, и никак не посторонним людям. На копчике тоже густела шерсть, переходящая в хвост. Колени были без подвоха, обычные человечьи, с нормальным сгибом, а ниже все как у рыжей козы – косматое и шерстяное до самых до копыт. По рукам и спине разбрызнулись веснушки. «Такая как все», хмыкал Стив, пялясь на это голое чудо, которое кружилось, бегало от дерева к дереву и всем телом источало максимум счастья – от улыбки до хвоста. «Если внешность немного отличается, это ни о чем не говорит», ага…
– Я к тем деревьям. Чуть-чуть посмотрю и поедем. Можно? – мурлыкала Дэйзи и, как дети, отбегала, не дожидаясь ответа.
Кольнула паника: «сейчас удерет». Куда? – пристыдил себя Стив. Вот такая? Голая, рогато-хвостатая? Он снова оглянулся в сторону лагеря. Никто их не искал, когда они шли, никто не бегал и не паниковал. Но расслабляться нельзя, понимал Стив. Как понимал и то, что если вот сейчас загнать ее в машину…
– Давай лучше отъедем, – все-таки бубнил он. – Мало ли что. По дороге еще много лесов будет.
Эротический этюд 3