В наших социальных кругах моя жена рада, что её зовут Анита Марли. Но в деловой среде она предпочитает Аниту Ричардсон, это её девичья фамилия.
Мы работаем в международной компании Richardson Holdings, где мы оба являемся старшими менеджерами. Она возглавляет отдел контрактов, а я - менеджер по производству.
Анита считает, что её статусу не повредит, если она будет напоминать всем, что она дочь босса. Её отец Атлас основал бизнес и до сих пор является генеральным директором. Он часто шутит, что с именем Атлас он был предназначен для великих свершений.
*************************
— Спасибо, что нашли время встретиться со мной, сэр.
— Джек, ты называешь меня "сэр" только в присутствии других сотрудников, которые могут тебя услышать. Но когда мы остаемся вдвоём, ты называешь меня "Атлас". В конце концов, ты мой зять уже десять лет. Если тебе неудобно говорить "Атлас", тогда зови меня папой - как угодно, только не "сэр"!
— Хорошо, папа. Просто из-за этого образа мне трудно произносить "Атлас". Ну, знаешь, похоже на человека, на плечах которого лежит тяжесть всего мира.
— Ну, почему бы тебе не думать обо мне как о человеке, который достаточно силён, чтобы нести этот груз?
— Хорошая идея... Тогда Атлас.
— Итак, по какому поводу ты хотел меня видеть?
— Когда мы с Анитой поженились, ты составил брачный контракт. Нужно было защитить её долю в компании.
— Именно поэтому я это и сделал.
— И, понятно, если мы разведёмся по моей вине, я окажусь в затруднительном положении, и это тоже совершенно правильно.
— Пожалуйста, скажи мне, что вы не разводитесь.
Я сделал паузу - не для пущего эффекта, просто чтобы выразиться яснее.
— Боюсь, что мы движемся в этом направлении.
— Анита никогда не упоминала об этом. И я чертовски уверен, что она бы сразу мне сказала.
— Есть причина, по которой она не упоминала об этом, - она еще не знает.
— В чём дело, Джек? Что ты сотворил?
— Я ничего, а вот она...
— Ты хороший человек, Джек, и оказался прекрасным менеджером и прекрасным зятем, так что я держу себя в руках. На данный момент я совершенно уверен, что ты ошибаешься.
— Я понимаю, но, как бы то ни было, я тоже удивлён. И должен признать, что в суде мои показания были бы названы косвенными. Тем не менее, они очень убедительны.
— О чём речь, надеюсь, не о любовной связи?
— К сожалению, именно об этом. Я полагаю, что у неё был секс с Ломбарди, когда она была в Неаполе.
— Что, с генеральным директором Bonetti?
— Да. Я не говорю, что секс Аниты с Ломбарди был причиной того, что сделка была заключена в нашу пользу; это было бы аморальной деловой практикой. Возможно, она занималась с ним сексом только для того, чтобы познакомиться с другим мужчиной вне нашего брака, или по какой-то другой причине. В любом случае, как бы это ни огорчало нас обоих, я уверен, что она была неверна.
— Тогда ты должен рассказать мне всё что знаешь, и всё, о чём подозреваешь. Не упускай ни одной детали, какой бы неубедительной она ни была. Но исходи из предположения, что я не верю, что моя дочь совершила что-то предосудительное.
— Я понимаю. Чтобы окончательно согласовать детали нашего контракта с Бонетти, итальянцы пригласили нас в Неаполь на три дня и две ночи.
— Ты же понимаешь, что "контракт" здесь не совсем подходящее слово, Джек. Они называют это слиянием, но на самом деле мы выкупаем долю Bonetti; это называется дружественным поглощением. Сам Ломбарди уходит в отставку.
Что было бы, если бы Елена все же дала Дэймону!