— Пап, а мамы сегодня опять весь день не будет? – спросила Анечка, когда мы завтракали за кухонным столом. Она уже успела выпить большую часть лимонада, и с интересом поглядывала в сторону холодильника, где ее дожидалось еще две бутылочки любимого напитка.
— Ага, - ответил я, - До самого вечера не будет.
— Понятно, - улыбнулась Анютка. – А можно, подружек к нам приглашу?
— Подружек? – с интересом спросил я. – Каких подружек?
— Ну, Тому и Катю. Мы тихонько посидим у меня в комнате.
— Хорошо, если будете вести себя тихо, то можно.
— Спасибо, пап! – обрадовалась Анечка, но я поспешил добавить:
— Только не сейчас. Поняла? Потом.
— Поняла, папочка, - хохотнула веселая девчонка и, схватив кружку с лимонадом, начала жадно допивать.
— Не спеши ты так, - усмехнулся я ее задору. – Не бойся, время еще есть, так что пей спокойно, а то еще горло простудишь, мамка нас обоих заругает.
Покончив с завтраком, Анютка убежала, и я услышал, как из комнаты донесся звук какой-то передачи по телевизору. Пока дочка нажимала на кнопки телевизионного пульта, я помыл посуду, а потом отправился к спальню и включил компьютер.
Сверившись с часами, я сделал нехитрый расчет и просто развалился в кресле перед монитором, запустив любимую игрушку, но не продвигаясь дальше главного меню.
Как по расписанию, через десять минут в комнату влетела светящаяся от радости Анютка:
— Пап! Я писять хочу!
— Ань, ты уже такая взрослая, а до сих пор не научилась стучать в дверь, - повернулся я к дочери. Она стояла на пороге комнаты, крепко сведя ножки вместе и неловко пританцовывала – я догадался, что весь выпитый за завтраком лимонад уже успел совершить свое короткое путешествие по юному организму.
Озорная девчонка, широко улыбаясь, постучала костяшками по дверному косяку и повторила:
Я прошел в гостиную, прихватив по пути небольшую подушечку в прорезиненном, водопромокаемом чехле, которую заранее достал из своего тайника. Улегшись посреди комнаты прямо на пол, я положил эту подушку под голову и стал с интересом и нетерпением следить за действиями девочки.
Дочка быстро и без всякого стеснения – не в первый раз все-таки – сняла трусики и бросила их на диван. Две девичьи стопы стали по сторонам от моей головы, и Анечка присела над моим лицом.
Я с замершим сердцем смотрел на то, как нависшая надо мной девственная щелочка приблизилась, немного раскрывшись, и замерла в нескольких сантиметрах от моего рта. Я почувствовал аромат клубники – Анечка все-таки успела утром подмыть свою писю, хоть я вчера вечером предупредил ее, чтобы она этого не делала.
Ну и пусть, ничего страшного.
— Начинать? – спросила Анечка, посмотрев на меня сверху вниз.
— Да, доченька, начинай, - сказал я и широко открыл рот.
Из нежной девичьей писи ударила желтая струя – дочка промазала, и моча попала мне в ноздри. Неприятно, но я не стал тратить время на негатив – вместо этого быстро чуть-чуть пододвинулся, чтобы теплая, свежая урина била мне на язык.
— Извини, пап, - пропищала Анечка, но я ничего не ответил – мне было не до этого.
Я ждал, когда мой рот наполнится соленой мочой – такой сладкой и приятной – и делал быстрый глоток, чтобы вновь открыть губы и пролить как можно меньше любимой влаги. Можно было, конечно, попросить дочку помочиться в широкую кружку, а потом все выпить, не потеряв ни капли янтарной жидкости. Но я все-таки больше любил пить мочу
сездила...