от возбуждения и унижения. Как будто мало было того, что мою жену так непристойно выставили перед комнатой полным мужчин, этот скользкий продавец каким-то образом пролез в смотровую и прямо сейчас наблюдал, как доктор проникает пальцем в ее зад.
Несправедливость и непристойность происходящего разозлили меня настолько, что я встал, чтобы возмутиться перед глупой блондинкой-регистратором. Но потом понял, что скандал может привести к открытию еще одной двери и новым обнажениям. В ярости я сел обратно, пытаясь представить сцену в смотровой.
Я не мог остановить непристойные видения. Я представлял, как продавец похотливо смотрит на растянутое анальное кольцо Бет, плотно обхватывающее палец доктора. Я думал о том, как анус моей жены, ее самая сокровенная часть, больше не тайна. Но самым болезненным было чувство исключенности — знать, что двое других мужчин видят позор и обнажение Бет, а я нет!
Меня захлестнула волна вины, и я понял, какой эгоистичный мерзавец я был. Моя жена проходила через долгое и унизительное испытание, а я думал только о своей уязвленной гордости и похотливых фантазиях. Это она должна была терпеть наготу и уязвимость перед всеми этими одетыми людьми, в основном мужчинами. Я мог только представить, как тяжело это для женщины возраста и скромности Бет.
Я воображал ее в комнате, съежившуюся, крепко прижимающую к голому телу тонкую простыню, пытающуюся скрыть наготу от толстого продавца лекарств, в ужасе от мысли, сколько он уже увидел.
Как же я ошибался!
Медсестра, пропавшая на время, вышла из задней комнаты и подошла к стойке. Регистратор сообщила ей о присутствии продавца. На лице медсестры мелькнул шок, а затем, благослови ее, она набросилась на бестолковую блондинку: «Никогда, НИКОГДА не пускай никого, кроме медиков, в комнату, пока там осматривают пациента!» — «Но он же из медицинской сферы», — слабо возразила та. «Он просто продавец!» — отрезала медсестра, поворачиваясь, чтобы выгнать незваного гостя. Но когда она открыла дверь, сцена, представшая перед нами, была совсем не той, что я себе нарисовал.
Доктор стоял спиной к столу и разговаривал с продавцом, который пытался поддерживать беседу, украдкой поглядывая через плечо доктора на мою голую жену. Но вместо того чтобы съежиться от стыда, как я воображал, она приняла совсем другую позу.
Моя обычно сдержанная жена сидела на мягком столе совершенно голая, слегка откинувшись назад, опираясь на прямые руки, с вызывающе выдвинутыми вперед бедрами. Она смотрела на двух одетых мужчин с презрением. Ее ноги были слегка раздвинуты, и пока я смотрел, она медленно и намеренно развела их так широко, как позволяла сидячая поза! Когда ее гладкие бедра разошлись, ее влагалище раскрылось, словно розовая раковина в центре темного лобкового куста.
Толстый продавец открыл рот от шока, увидев дерзкое обнажение Бет. Сам в оцепенении, я смотрел с восхищением на мою великолепную жену, голую, как ее создал Бог, с свободно свисающими большими грудями и открыто выставленной вульвой для всех, кто хотел посмотреть. В ее глазах читалось презрение, она провокационно бросала вызов продавцу, приглашая рассмотреть ее наготу.
Медсестра разрушила эротическое напряжение, быстро вытолкав раскрасневшегося и потного продавца из смотровой. Когда она закрыла дверь, мы успели последний раз взглянуть на поразительно открытую промежность Бет, ее розовые губки блестели в мягком волосатом гнезде.
Пока потрясенный продавец поспешно покидал приемную, я слышал, как моя жена тихо, но решительно отчитывает доктора за допущенное вторжение. Спокойный нрав Бет мог быть обманчив — она становилась тигрицей, если ее достаточно спровоцировать. Теперь я едва различал, как доктор извиняется, объясняя, что осмотр женщин для него настолько рутинен, что он иногда забывает о важности права пациента на приватность. Вскоре
Дас ист фантастиш