— Ахти мне, блудодейке! Обморочил глупую, батюшка! – она вскочила с коленок к печи; проверив топку, захлопнула её, трубу перекрыла. - Пора, а то выстудим баню!
Глянула: гранёный стопарик за печью был пуст. Бес ли выцедил, жаром ли испарило летучий спирт - кто знает? И кильки нет... Взяв початую бутылку водки, открыла пробку, заискивающе хихикнула в угольную черноту запечного угла:
— Хозяи-ин!? - плеснув водки, Муха присела над стопариком, ладони на жопе; пальцами раскрыла губки пизды, выставилась невидимому. - На вот ещё, хочешь с доливочкой?
С пугливой наглецой лыбилась в темноту, слушала. Сквозь частый стук сердца она разбирала привычный банный шум: глухо клокотал кипяток в чане, ныла каменка, отдавая злой трескучий жар; мотылёк бессильно трепыхался, ломая крылышки о запотевшее оконце. Бес молчал.
Валя раздрочила пипочку, потекла, уронила капельку в стопарик - для аромата капельки как раз. Сдула пот с губы:
Изменила мужу