конкурсе в своё время, то легко бы обошла этих мисс Гринвилл.
«Здравствуйте, господин мэр!» — помахал я с десяти метров. «Отличный день для парада, правда?»
Мэр обернулся, узнал меня и протянул руку, но его жена выскочила из машины, оттолкнув его, чтобы крепко обнять меня и чмокнуть в щёку. «О, Уэсли! — воскликнула она. — Твоя жена превзошла себя. Парад будет шикарный. Мы так повеселимся сегодня».
Она прижималась ко мне дольше, чем я ожидал — я вообще не ждал объятий, — плотно вдавливая своё тело в моё. Я остро ощущал её твёрдые соски, упирающиеся мне в живот, и аккуратно подстриженный лобок, трущийся о мою ногу. Мой член начал вставать. Когда мы отстранились, Лиза глянула вниз, заметила свою работу и улыбнулась.
Элли научила меня не стыдиться эрекции, особенно в День наготы. Так что я просто сказал: «Как видишь, ты уже сделала мой день».
«Мило с твоей стороны, но это ерунда. Вот когда ты заберёшь жену домой после успешного дня и всего этого зрелища с сотнями марширующих членов, она будет ненасытна. Вот что сделает твой день».
«Если мы вообще до дома доберёмся…» — согласился я.
Тут я заметил, что Мерседес вытащила камеру и запечатлела всё это в 2.4 мегапикселя. Это точно не будет последним снимком меня с эрекцией за день.
Я представил Мерседес Фишерам, взял камеру и заставил её позировать между ними. Мэр подмигнул мне и тихо сказал: «Пришли мне копию». Затем громче обратился к жене: «Пойдём, дорогая. Без мэра парад не начнут, знаешь ведь».
— --
Мы с Мерседес нашли наши места. У начала маршрута парада, напротив мэрии, поставили трибуны, и Элли записала нас в VIP-секцию. Мы пили воду и ждали начала.
Рядом с VIP-зоной съёмочная группа из художественного отдела колледжа готовилась записать парад для истории. Я указал на них Мерседес: «Планируют показать парад несколько раз в августе, плюс использовать запись для какого-то документального фильма».
«Кому-то придётся здорово потрудиться, замазывая все пикантные места».
«О, нет, ничего замазывать не будут. Парад покажут как есть, на местном кабельном канале — только для жителей Гринвилла».
Мерседес присвистнула.
Мы смотрели, как два репортёра заняли места за столом и начали описывать зрителям, что вот-вот произойдёт. Таблички называли их Роджер Уайт и Анна Симмонс. Сидя, они скрывали гениталии, но мисс Симмонс ничуть не смущалась, что её голая грудь открыта камере. Она даже покачивалась, оживлённо говоря.
Репортёры вдруг замолчали, коснулись наушников и посмотрели на начало маршрута. И вот появились две юные девушки в белых перчатках, белых ковбойских сапогах и больше ни в чём, держащие растяжку «Главный маршал». За ними три парня с трубами сыграли фанфары. На них были коричневые сандалии и короткие коричневые плащи, оставляющие попы открытыми. Меня позабавило, что привычный фаллический символизм труб при грандиозном выходе тут оказался избыточным.
Следом ехал красный старинный кабриолет. Водитель-мужчина был в одном шофёрском кепи. Серебристоволосая пара сзади явно была за шестьдесят, но выглядела подтянутой. Табличка на двери называла их главными маршалами — Джин и Бетти Харкер.
«Кто они?» — спросила Мерседес.
«Харкеры привезли Национальный день наготы в Гринвилл. Им понадобилось восемь лет, чтобы внести его в календарь города. Когда кампания сработала, мэр того времени нанял Бетти руководить событием. Элли взяла управление только в прошлом году». Глядя, как Харкеры проезжают, было здорово видеть, как их чествуют знающие люди, пока они вежливо махали толпе.
Две девушки в ковбойских сапогах несли следующую растяжку: «Мэр Гринвилла», а за ней ехал белый старинный кабриолет с мистером и миссис Фишер. Мэр сидел спокойно, помахивая рукой, но миссис Фишер не могла сдержаться. Она высунулась из машины, энергично махала всем
Генерал