— Второй, точнее, вторая – не так срочно... вопрос эстетики, скорее, чем жизни.
— Лицо? – ужаснулась Марина. Быть черепом ей не хотелось все же.
— Нет, у девушки после операции одна грудь отсутствует, она совпала с тобой, мы хотели позже спросить, но если ты согласна на рёбра, то можно сразу и рёбра, и грудь, меньше наркоза.
— Конечно, я же для того тут.
— Спасибо! Я тебе очень признателен. Только вот что, у тебя двойка, кажется?
— Верно.
— А у неё четвёртый. Одну пересадить – будет странно смотреться. Отдашь обе?
Марина задумалась на секунду – быть плоской? Но с другой стороны, куда ей одна?
Закончив разговор, та покатила коляску к лифту и в операционную.
— А что ноги? Вы снимете это? – Марина показала на устройство регенерации.
— Оставим, расти, - засмеялась та.
Как и в прошлые разы, Марину переложили на стол и опустили на лицо маску. Вскоре её сознание замедлилось, и она смотрела, как делают разрезы, а потом хирургической пилой выпиливают ребра. С запозданием ей стало страшно от этих инструментов и их визга. Но дело было уже сделано.
После рёбер кожа осела прямо на внутренние органы, и Марине уже сложно было смотреть, как другая бригада круговыми движениями отнимает её груди. Рану закрывают специальной тканью чтобы образовалась новая кожа, и всё это зашивает хирургическими нитками.
Очнулась Марина через несколько часов в палате, на лице была маска дыхательного аппарата, так что общаться она не могла, да и сил не было, во рту сухость. Она снова заснула, а на другой день открыла глаза и увидела врача.
— Пришла в себя? Моргни два раза, если меня понимаешь.
Марина моргнула дважды.
— Прекрасно. Ну что ж, операции прошли успешно, ребра и грудь пересадили. Так что тебе не так стыдно будет потом рассекать голой, - засмеялся Николай Иванович.
— М-м, - только и ответила Марина.
— Но пока лежи, надо посмотреть, как ты сможешь дышать без рёбер. Хорошо хоть верхние рёбра не тронули. А то вообще бы твоя грудина легла бы тебе на внутренние органы. А ещё надо посмотреть, как идёт восстановление ног, затронула новая операция процесс регенерации или нет.
Шли дни, недели, месяцы. Процесс восстановления ног продвигался медленно, по полтора-два сантиметра в месяц. Но Марина не унывала и общалась с теми, кто находился рядом с ней в палате. Иногда это были простые больные, а иногда те, кому она смогла оказать помощь.
Медсестра, которая ухаживала за Мариной, в разговоре со своей напарницей как-то оговорилась про свою родственницу, попавшую в аварию, которая теперь лежала в больнице как овощ, не могла даже пошевелиться. Её сбила машина и переехала дважды в области таза, раздробив кости так, что срастить и собрать их не представлялось возможным. Никто из врачей не брался за такую сложную и тяжёлую операцию и ей кто-то сказал, что нужна только пересадка костей таза и тазобедренных суставов.
— Ну так уговори нашу подопытную, ты же постоянно с ней. Поплачься и она согласится. От неё и так меньше половины уже осталось, – предложила сотрудница.
— Как-то неудобно, она вон как радуется, что ей стали восстанавливать ноги, надеется, что скоро сама сможет ходить, – пояснила медсестра.
— Ну и пусть надеется, тебе-то какое дело. Её всё равно в утилизацию отправят, как заберут всё, что можно, – разболтала сотрудница и прикрыв рот, ойкнула.
— Ты что, серьёзно? – спросила, удивившись, медсестра.
— А куда её, если ей всё, что она отдала, выращивать, то она тут десять лет пролежит. А кто
Девочка созрела