мы уже вынули тебе позвоночник и доступ был открыт. Так что ты ещё и желудок пожертвовала.
Медсестра сказала:
— Да и он тебе не нужен, будем кормить тебя через зонд.
А доктор добавил:
— Не сейчас, а через пару дней, пока спина заживёт. Ты теперь как мягкая кукла, костей нет, они плечи остались.
Марина ещё не сознавала, что стала совсем беспомощной и зависимой от других.
В последующие несколько дней состояние Марины в том виде, что от неё осталось, постепенно улучшалось. Она надеялась, что поток пациентов иссякнет и врачи начнут заниматься ею, постепенно отращивая новые органы.
«Буду как ящерица, которая выращивает себе новый хвост», - думалось ей.
Учёные из НИИ трансплантации, которые пытались выращивать ей ноги, были недовольны отменой эксперимента и рассорились с главврачом больницы. Больше их Марина не видела. Спросила медсестру, которая за ней ухаживала, но та сказала, что не в курсе. На деле она все знала, будучи главным источником новостей, но решила не огорчать Марину, понимая, что ей недолго осталось.
Когда пришёл Николай Иванович, Марина и ему задала вопрос. Он ответил, что возникли проблемы между директорами клиник, но обещал подыскать других специалистов. Ему на деле было интересно, можно ли выращивать органы на замену и лучше ли это делать in vitro, в пробирке, или на человеке. Хотя он понимал, что Марина – уникальный случай, мало кто согласится дать себя отрезать по кусочкам.
Через неделю получилось так, что процесс восстановления снова прервался – упавший с высоты человек попал на забор и пробил лёгкие, его надо было срочно спасать. Дело было ночью, дежурный врач прибежал в палату и разбудил Марину:
— Ау! Дорогая наша! Очнись! У нас проблема, поможешь?
Спросонья Марина не сразу поняла, в чем дело и ответила:
— Да, что за вопрос?
Врач понял это как согласие и скомандовал:
— На каталку!
Процесс шёл по стандартному пути и через минуту Марина была уже в операционной с маской на лице, не успев толком проснуться и задать вопросы о происходящем.
В который раз её замедленное сознание пыталось понять, что делается. Скальпель вскрыл грудную клетку и держатель раздвинул лёгкие.
— Отсекаем! – послышался голос.
Из неё извлекли лёгкое и на руках быстро перенесли в сторону, вне поля зрения. Врачи сменились и другой стал зашивать разрез, а сбоку доносилось:
— Сюда! Зажим!.. Теперь вводите лекарство. Раздуваем! – и другие отрывистые команды.
Николая Ивановича о том, что у Марины забрали одно лёгкое, поставили в известность только на утренней планёрке. Он спросил:
— Как прошло?
— Не готовы гарантировать, но пока все неплохо, пациент восстанавливается.
— А донор?
— В палате реанимации, показатели невысокие, но мы стараемся.
После планёрки Николай Иванович навестил Марину. Но она спала, дыша с помощью аппарата искусственной вентиляции лёгких. Дежуривший тут врач покачал головой:
— Не очень она. Не знаю, сколько протянет, сама не дышит.
Николай Иванович был расстроен, но понимал, что это нормально для человека, у которого столько забрали, и сказал:
— Держите меня в курсе.
— Конечно.
В конце его суточного дежурства из той палаты поступил вызов:
— Николай Иванович? Думайте, что можно сделать. Мы вашего донора часов 5-6 ещё подержим, но не более.
— Обидно... Я понял, будем решать.
Он повесил трубку и обзвонил заведующих:
— У нас донор долго не протянет, что кому нужно?
Один сказал:
— Кожу в ожоговую.
— Но она может не подойти, вы разве тестировали?
— Хотя бы на время закрыть раны. Потом своя вырастет.
— Ладно. Что ещё?
— Селезёнка в каком состоянии?
— При мне была в нормальном, но свяжитесь с дежурным.
Больше предложений не поступало, и он сказал:
— Готовимся.
Спрашивать Марину уже было бесполезно, и они просто перевезли её в операционную. Второй больной уже находился
Эротическая жизнь Руслана. Часть третья