Позже Дарья станет внушать пьяному Андрею, что это он выдернул ее в Москву, но в ночь, когда пришло то страшное письмо, Андрей вспомнил все: это именно подруга соблазнила его 40 — летнего, разоренного пиарщика на переезд. Видимо, она надеялась, что у него остались какие — никакие связи и сбережения, которые помогут укорениться в мегаполисе.
Связей и денег не оказалось, бизнесмена разорили до тла.
...Даша гуляла у Площади Европы, ей почему — то было приятно находиться рядом с Москва — Сити, этот футуристичный архитектурный комплекс манил ее, как несбыточная мечта. Одетая в коротенькую юбочку, в туфельках на шпильке девушка выглядела как девочка — подросток, она лакомилась мороженым, любовалась каменными орлами Киевского вокзала и флагами европейских держав. Все они, так или иначе, были наполнены ветром и дружно расправлены куда — то в строну Севера, и лишь один, кажется Бельгии, почему - то грустно висел поникшим лоскутом, похожим на лопнувший воздушный шарик.
Гулена вспомнила прошедшую ночь, подвыпившего Андрея, как он в очередной раз мужественно пытался исполнить «супружеский долг», лез к ней с липкими поцелуями и натужно теребил свой вялый, бесполезный отросток, пытаясь вставить его куда - то девушке между ног, неизменно попадал ей то в любок, то в ляжку, наконец брызнул чем — то липким и горячим ей на живот, испоганив ночнушку и вскоре этот удовлетворенный "секс - гигант" сладко захрапел, уткнувшись сопливым носом куда — то в плечо подруги.
Толчками Даша вернула «любовничка» на его место. Долго лежала, уставившись в потолок, чувствуя, что этот никчемный мужичонка своим дыханием и касаниями, странным образом разбудил в ней желание настоящего секса — она глубоко дышала и трогала свою налившуюся кровью и ставшую такой рельефной вагину, каждое прикосновение к которой дарило блаженство.
И не ясно было молодой женщине, чего в этих касаниях было больше — яркого удовольствия или неизбывной муки неудовлетворенности.
Андрей у Даши был первым мужчиной и на момент описываемых событий — единственным, он же лишил ее девственности, ну как «лишил», скорее измучил ее своим «сексом» - губами, языком, пальцами - до того состояния, что она кое - как лишилась девственной плевы.
И теперь, в постели, корчась от брезгливости, девушка в который раз пропустила руку в трусы любовника, нащупала его крошечные яички. Этот «горох» ну ни как не был похож на настоящие яйца мужчин в порнофильмах, которых, к тому моменту, голодная профурсетка насмотрелась великое множество. И теперь она не знала, что и думать: то ли фильмы — это какой — то фейк, то ли ее Андрей фактически половой инвалид.
Бедняжка мученически опустила свои трепетные веки, положила руки на свои гладкие, глянцевые бедра, с каждым днем ее молодое тело все отчаяннее требовало половых ласк. Жаркие фантазии заполонили все воображение этой неудовлетворенной самки. Ее клитор был твердым, как камешек, соски торчали, она глубоко и тяжело дышала и не знала как погасить этот адский пламень плавящий ее изнутри. Она корежилась и извивалась на постели, запутавшись в своих руках и волосах, как русалка в рыбацкой сети...
Утром на балконе девушка нашла две пустых упаковки от Виагры. Видимо этот несчастный, ночью хотел избавиться от них, да в темноте не понял, что пластиковые лепестки никуда не улетели.
На стоянку у торгового центра заехал черный Мерс с наглухо затонированными стеклами. Из него вышел импозантный мужчина в черном пиджаке, галстуке и солнцезащитных очках, оглядевшись по кругу, оценив глазами голубое небо, он остановил взгляд на Даше и приветливо улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. У него была темная, ухоженная щетина, черные, лакированные туфли и
Пансионат