готов подписать. Документы уже были подписаны и направлены нам. Но один из его помощников обратил его внимание на кое-что… — Альберт покачал головой и выпалил слова, которые откладывал. — Он узнал про День голых секретарш.
— Голых что? — переспросила Робин, ошеломлённая. Моника и Шэри переглянулись. Это была ежегодная традиция, с которой две опытные секретарши «Джей Ти Левинсон» были слишком хорошо знакомы. Один день в году все секретарши должны были являться на работу полностью голыми.
— День голых секретарш, — сказала Шэри. — У нас он каждый год. Все мы — ты, я, Моника — должны работать весь день голышом.
Робин покачала головой, не веря.
— Это смешно! Как они могут ожидать, что мы это сделаем?
— Я тоже так думала сначала, — сказала Моника. — Но на самом деле это весело. Привыкнешь.
— Моника права, Робин, — сказал Альберт. — В прошлые годы, в большинстве случаев, секретарши, пережив первый шок, находили это очень приятным. Уверен, тебе тоже понравится.
— Ни за что. Можете бегать в чём мать родила, если хотите. Я не собираюсь доводить день свободы до такого экстрима, спасибо, — сказала Робин. Она вышла из офиса.
Моника и Шэри неловко переглянулись.
— Надеюсь, убедить Мартинеса будет проще, чем её, — сказала Шэри.
(. )(. )
Позже утром сотрудники «Джей Ти Левинсон» провели собрание, чтобы решить, как быть с ситуацией с Мартинесом. Монику и Шэри попросили присутствовать, и после того, как они подали кофе каждому из мужчин, они сели за стол.
— Мы сможем его убедить, — сказал Дэвид с уверенностью человека, утверждающего, что завтра взойдёт солнце. — Он слишком долго работал над этой сделкой. Он тянет время, надеясь, что мы сдадимся.
— Не уверен, — вяло сказал Альберт. — Я слышал его голос по телефону. Он был в ярости. Уверен, он скорее сожжёт свою компанию дотла, чем позволит нам указывать его девочкам, как одеваться. Или, скорее, как не одеваться.
Майк хихикнул.
— В чём проблема этого парня? Он что, гей? Или просто бесится, что не увидит все эти сиськи и попки после ухода на пенсию?
Альберт поднял руку, чтобы утихомирить Майка.
— Эм, Майк? Дочь Мартинеса — секретарша в его компании. Думаю, это его главная забота.
— Да, Майк, он не хочет, чтобы ты лапал её, когда она начнёт тут работать! — пошутил Рич Хетланд.
Все рассмеялись.
— Может, дочь Мартинеса освободить от Дня голых секретарш, — предложила Моника. Она съёжилась в кресле, почувствовав, что все смотрят на неё. — Ну, чтобы сделка прошла…
Мужчины переглянулись, будто решая, кто объяснит Монике очевидное. Наконец заговорил Альберт.
— Во-первых, Моника, привилегии по блату только вызовут недовольство её коллег. Джордж Мартинес всегда хотел, чтобы к его дочери относились так же, как к остальным сотрудникам, — сказал Альберт. — Во-вторых, Ванесса Мартинес — настоящая красотка. Мы говорим о натуральном размере D, попке, от которой с ума сойти, и ногах на всю жизнь. Чёрт, Рич, покажи те фотки в бикини, что ты нашёл.
Рич достал ноутбук и открыл страницу Ванессы в Facebook, где нашёл фото с её отпуска. Он подключил компьютер к проектору конференц-зала, и все присутствующие увидели дочь Джорджа Мартинеса, позирующую у пальмы в откровенном красном бикини. В комнате воцарилась тишина. Даже Моника и Шэри разинули рты от вида гладкой кожи и изящных изгибов Ванессы.
Рич переключал фото одно за другим, каждое, казалось, показывало её фигуру всё более потрясающе.
— Думаю, фото говорят сами за себя, — сказал Альберт. Остальные мужчины кивнули в согласии. — А теперь поднимите руки. Кто-нибудь в этой комнате согласен, чтобы эта женщина
Плодовитый кавказец