Ее анус задрожал сильнее, раскрываясь и сжимаясь перед моими глазами, словно умоляя о том, что будет дальше. Я видел, как из него сочится тонкая струйка пота, смешиваясь с влагой от вагины, и слышал, как ее дыхание становится хриплым, почти звериным. Она была на грани, и я решил сломать ее окончательно.
— Попроси меня, — сказал я холодно. — Четко, перед мужем.
Она задрожала, ее щеки залились краской, но выбора не было. Сквозь слезы она выдавила:
— Дорогой, прости… Ёсио-сан, пожалуйста, сделай мне клизму!
Ее голос сорвался, и я увидел, как из ее вагины вытекла еще одна капля сока, стекая по бедру, а анус сжался в последней попытке сопротивления, прежде чем полностью подчиниться моим рукам.
Мои издевательства над женой профессора разозлили его до предела, и он набросился на Чику с удвоенной силой. Я смотрел, как он подходит к моей свояченице, чье тело дрожало в ремнях аппарата, и чувствовал, как во мне нарастает смесь вины и похоти. Чика, с ее мягкими формами и тихим нравом, была идеальной жертвой для его гнева. Он взял расширитель — стальной инструмент с лопастями — и без предупреждения вставил его в ее анус, раскрыв на полные 15 см. Анус растянулся в широкую дыру, показав влажные, розовые стенки кишечника, пульсирующие и сокращающиеся, с тонкими венами под кожей. Ее пышные ягодицы, дрожали от напряжения, а растянутый анус казался живым: его края, темно-коричневые и блестящие от пота, пульсировали, открывая глубокую, скользкую полость, из которой доносился слабый запах ее внутренностей. Между ног виднелась ее вагина — пухлая, с толстыми губами, из которых сочилась густая слизь, стекая по бедрам и оставляя липкие следы на коже.
Профессор взял длинную ватную палочку, пропитанную чистым глицерином, и начал медленно водить ею внутри, погружая ее в глубину ее кишечника. Жидкость жгла стенки, вызывая спазмы, и газы с соком вырывались наружу с громкими, унизительными звуками. Я видел, как ее кишечник сокращается под действием жжения, выталкивая пузырьки газа и тонкие струйки мутной жидкости, которые шипели, вырываясь из растянутой дыры. Ее анус, теперь зияющий и влажный, дрожал от каждого движения палочки, а вагина ниже сжималась в такт, выдавливая еще больше слизи, которая стекала вниз, смешиваясь с потом и оставляя резкий, животный запах. Чика закричала, ее голос дрожал от боли и стыда:
— Ай-ай-ай! Что? Не надо, пожалуйста!
Но он только ухмылялся, наклоняясь ближе к ее распятому телу и шепча с садистским удовольствием:
— Эта прямая клизма затягивает, попробуешь — не остановишься.
Ее лицо покраснело, пот стекал по лбу, а глаза наполнились слезами, когда она извивалась, пытаясь вырваться из ремней. Я заметил, как ее пухлые бедра напряглись, а вагина, теперь полностью открытая из-за позы, начала пульсировать, выдавая невольное возбуждение — малые губы набухли, а клитор, маленький и розовый, торчал из-под капюшона, блестя от влаги. Она стонала, ее дыхание сбивалось, и вскоре ее мольбы стали отчаянными:
— Прошу, дайте клизму!
Профессор не торопился. Он наслаждался ее мучениями, водя палочкой еще медленнее, будто растягивая каждую секунду ее унижения. Глицерин проникал глубже, обжигая стенки кишечника, и я видел, как ее живот вздувался от спазмов, а из ануса вырывались новые порции газа — громкие, влажные, с брызгами сока, которые падали на пол, оставляя лужицы под аппаратом. Ее вагина, не в силах сдерживаться, начала сокращаться сильнее, выталкивая густую, почти белую слизь, которая тянулась длинными нитями к полу. Он отказывался дать
Как красиво уходят под юбку оковы!