как экстренный пациент. Документы ещё не оформлены, и нам сказали явиться на повторный осмотр после открытия больницы.
— И ты тоже, Томоми? — уточнил я.
— Ну да, директор велел мне прийти с ней. Обычное дело, ты же знаешь, — ответила она с лёгким раздражением, будто это само собой разумелось.
Я задумался. Последний день — это послезавтра. И тут мне вспомнилось: та женщина, Мисаки, тоже обещала прийти в тот же день. Я упомянул об этом вслух:
— Кстати, та женщина тоже говорила, что будет послезавтра. Ну, которую в тот день поливали клизмой у входа. Кажется, её зовут Мисаки. Записалась на приём по поводу запоров.
— А, та самая, — протянула Томоми, прищурившись. — Её здорово измучили, но она всё равно придёт?
— У неё был жуткий запор, так что после клизмы ей явно полегчало. Перед уходом она сказала: "Пожалуйста, и дальше помогайте мне!" — и аккуратно записалась, — пояснил я.
Томоми усмехнулась:
— И это всё, да? Хотя, кажется, в тот раз ты использовал свой "моющий стержень", верно?
— Ну да, но это же обычное дело, ничего особенного, — отмахнулся я.
— Может, для тебя и не особо, а вот как она это восприняла? Ей 30, замужем недавно — довольно пикантный возраст. Детей, наверное, ещё нет, — заметила она с хитринкой в голосе.
— Ээ, что ты имеешь в виду? — не понял я.
— Да то, что у многих женщин в таком возрасте полно сексуальных неудовлетворённостей. Если она впервые кончила от анала, то это многое объясняет, разве нет? — подмигнула она.
Я замолчал, обдумывая её слова. Похоже, после каникул меня ждало что-то интересное. Время пролетело незаметно, и вот наступил последний день пребывания Чики в Токио.
— --
Утро в больнице началось с привычной суеты. Я стоял в приёмной, когда медсестра, чей голос звенел, как колокольчик, объявила:
— Пациенты на приём, сначала измеряем температуру!
Она распределяла задачи с неуёмной энергией:
— Чика-чан, пусть сестра тебе поможет. Томоми-сан, ты сама справишься, верно? Мисаки-сан, я измерю вам, ослабьте ремень, пожалуйста.
Температуру у нас измеряют ректально — традиция, которая шокирует новичков. Но благодаря этой медсестре, чья жизнерадостность могла растопить любой лёд, даже самые стеснительные пациенты расслаблялись. Хотя бы немного.
Мисаки пришла не одна — с мужем, что меня порядком удивило. Медсестра тут же обратилась к нему:
— Муж Мисаки-сан, сюда, пожалуйста. Первый раз может удивить, но в этой больнице ректальная температура — стандарт. Все проходят через это.
Я задумался: что привело его сюда? Подозрения после её бритья? Или после анальных процедур их интимная жизнь заиграла новыми красками? Если бы Томоми вернулась домой с выбритой киской, я бы тоже примчался разбираться. Помню, как сам впервые пришёл сюда с ней — нервы были на пределе.
Мисаки стояла в обтягивающих джинсах, которые медсестра начала стягивать вниз, приговаривая:
— Так, сейчас спустим штаны чуть-чуть. Вставим зонд в попу, стойте спокойно — это быстро!
"Чуть-чуть" оказалось преуменьшением. Чтобы засунуть руку, джинсы пришлось спустить почти до колен. Её тонкие фиолетовые трусики оголились полностью, обтягивая пышные ягодицы. Сквозь ткань просвечивал тёмный треугольник спереди, а сзади — влажное пятнышко от пота и, возможно, чего-то ещё. Медсестра весело добавила:
— Мисаки-сан, в следующий раз приходите в юбке! С брюками столько возни, да и трусики всем видны!
Муж Мисаки не выдержал:
— С-сестра, нельзя ли уложить её на бок?!
Ему явно не нравилось, что трусы жены вот-вот сползут ниже, обнажая всё перед чужими глазами. Медсестра кивнула:
— На бок? Ладно, тогда ложитесь на эту кушетку!
Мисаки легла, подтянув колени к груди. Её трусики спустили до бёдер, обнажив белые ягодицы, между которыми уже блестел выбритый
Отвязанная проститутка ? 3