уже взрослые. Если я опущу шорты еще ниже, то, естественно, увижу густые девичьи волосы на лобке, которые я так жаждал увидеть.
Чика-чан, которой уже исполнился 21 год, явно смущалась. Ее щеки горели, а взгляд был полон замешательства и тайного желания.
«Ну что ты стесняешься, братику же можно показаться, правда? Мне же нужно проверить состояние попы!» — сказал я, делая вид, что это само собой разумеется, хотя на самом деле сердце колотилось от возбуждения, а в голове уже рисовались картины ее обнаженного ануса.
«У-у-у-м-м…» — промычала в ответ Чика-чан, явно колеблясь, ее тело напряглось, словно готовое в любую секунду вскочить и убежать, но в то же время я чувствовал, что она уже почти сдалась, почти готова довериться мне.
Чика-чан, похоже, смирилась и коротко кивнула, а затем сама спустила трусики до бедер. Моему взору открылась нежная, розовая кожа внутренней поверхности бедер, и я едва сдержал стон. Еще немного, и я увижу то, о чем так давно мечтал.
Открывшаяся взгляду вагина совсем не походила на гладкую вагину, которую я видел в детстве, когда мы играли в доктора. Сейчас передо мной был распустившийся цветок женственности, с набухшими губами и влажной щелью, манящей к ласкам. Внушительный лобок был вагиной взрослой женщины, покрытый густыми, темными волосами, которые так и хотелось растрепать пальцами.
«Ой, как стыдно!» — воскликнула Чика-чан, закрывая лицо руками. Ее тело, разгоряченное от стыда, на глазах краснело, выдавая ее девичью невинность. Но этот стыд лишь добавлял остроты моменту, делая ее еще более желанной.
«Сейчас я проверю твердость и количество кала через анус!» — сказал я, мой голос звучал хрипло от возбуждения, а взгляд был прикован к ее обнаженным гениталиям.
«Э? Анус?» – переспросила Чика-чан, смутившись от прямого упоминания этого слова, хотя это был орган выделения, с которым она сталкивалась каждый день. Конечно, в нашей детской игре в доктора анус никогда не фигурировал. Но сейчас мы играли во взрослую игру, где анус – это не просто орган выделения, а источник наслаждения и греховных удовольствий.
Несмотря на то, что она уже показала мне так много, Чика-чан воспротивилась, когда я попытался приступить к пальпации. Похоже, даже ей было стыдно, что я непосредственно прикоснусь к ее анусу. Но я знал, что это лишь последний рубеж, и я должен его преодолеть.
«Чика, что случилось? Не покажешь? Тогда, может, поедем в неотложку?» – предложил я, играя на ее страхе и стыде, зная, что она не захочет, чтобы ее осматривали чужие люди.
«Э-э-э-э-э, нет-нет-нет, потому что… Анус… Стыдно-о-о-о!» – захныкала Чика-чан, ее глаза наполнились слезами, но я видел в них не только стыд, но и тайное желание сдаться, переступить через себя и довериться мне.
«В неотложке будет то же самое, — сказал я. — Тебя будут осматривать врачи и медсестры, понимаешь?» Мои слова прозвучали как приговор, лишая ее последней надежды на спасение от неминуемого осмотра.
«Не хочу-у-у-у, не хочу в больницу-у-у-у-у! Лучше братик Ёсио!» — захныкала Чика-чан, как ребенок, капризничая. Но, видимо, перспектива быть осмотренной в неотложке посторонними людьми была для нее еще более неприемлемой. Ее детская доверчивость ко мне и страх перед чужими руками приятно льстили моему самолюбию и разжигали похоть.
Наконец, Чика-чан сдалась и, как я и велел, начала подтягивать колени к груди.
Чика-чан легла на бок в боковом положении, полностью сняла наполовину спущенные шорты и плотно прижала колени к груди. В таком положении ее нежная попка и сочная вагина открылись моему взору во всей красе. Я не мог отвести глаз от этого соблазнительного зрелища.
«Вот так, пальцем в анус проверяют, — объяснил я, —
У зеркала