И, насытив сердце женское, милосердно выдрочила ойкающего «любимку» ладошкой – под равномерные, уже незлые ебки ТТ.
Мишка, несмотря на всю творящуюся в конюшне эклектику, кончил как слон – и, кончив, свалился плашмя, раскинув руки и ноги. Пьяно качаясь, Муха присела над Матрёной, провела по её губам осклизлой тушей ТТ, с размаху лупанула ладонью по щеке.
— Держи пасть, сука!
Та безропотно разинула рот, охватила губами здоровенную залупу.
Доведя Мотрю до тяжких позывов блевоты, Валя вытащила ТТ, и, став на четвереньки, поцеловала икающую любовницу:
— Ну чо, забыли? Теперь - мир?
— Забыли. – прохрипела Мотря. – Мир...
...Вот она, маска – лично сшитая ею из выделанной овечьей шкуры - вроде мяча с дырками для рта и носа, штукованными по краям грубыми стежками. Горловина на ремне с пряжкой, с боков пробки для ушей. Вещь стильная, классная! Ебаться в маске – такой невыразимо прекрасный ужас - слов не найти! Мишка, к примеру, маски не любил, произвола бабского опасался.
А Муха от маски балдела:
— Как же зыко! Когда ты слепа, глуха; ветер холодит голый зад - а тебя в два ствола ебут неизвестно каким макаром, беззащитную лупят по сисям, ляжкам... всё так нежданно, беззвучно! Зыко!
У Мухи захолодело в животе; оскалив зубы, она задышала, успокаивая бьющееся в груди сердце. Взяв маску, с усилием надела, привычным усилием обеих рук затянула края - от затылка к шее каляным негнущимся шнурком. Овчина туго обжала виски и скулы, пробки зашли в уши. Внутри воняло кислым чем-то. Валя нащупала «свою» метку на горловине, переставила пряжку, застегнула широкий ремень...
— Располнела ты, мать!
Вале сразу оглохла, нечем стало дышать, горло стиснуло хрусткой кожей. Она пошарила рукой по простыне, нашла плеть, размахнулась, стегнула себя по ягодице - раз, два... Хотелось с оттягом - но чо-то трусила сегодня. Удары выходили слабоваты.
— Не то... надо, чтобы другой кто-то... саму себя толком не отпиздишь... - задыхаясь, Валя расстегнула пряжки, потащила маску с головы долой, рискуя обломать красиво опиленные ногти. Маска шла трудно, швы царапали уши. Валя взялась у горла, потянула, выворачивая кожу чулком - и вдруг маска снялась с треском. В дырах шнуровки осталась добрая прядь волос.
— Блядь, блядь, блядь! Вот же! - Валя вдохнула полную грудь воздуха, скорчила гримасу, прокашлялась, засмеялась.
— А пойдёт у нас дело! – заключила она и позвала дочек. – Харэ елду полоскать! Идите!
В дороге и после...