которой были натолканы колючки, немного кровоточила. Мы всё ещё были перевозбуждены, и Димка то и дело говорил мне.
— А ты видел, как я по нему снизу ударил?
— А как по яйцам тебе прошёлся?
— А по з....е то как попало? – восхищался он.
Да, это был не тот Димка, с которым мы в детстве играли, да и на трезвую голову он такое себе бы ни за что не позволил. А я и сам хорошо – успокаивал я себя. Пора было спать. Мы стали оттягивать крайнюю плоть и вынимать колючки. Как всё было убрано, мы оголили головку и увидели, что изнутри в нескольких местах кожа была порезана колючками или кромками кусочком стеблей. Наверное, от сильных ударов прямо по головке подумал я тогда. Отмывшись, мы прижгли ранки и легли спать. Болтали ещё долго, так как я не мог уснуть. Воткнувшиеся в кожу шипы от крапивы раздражали и не давали мне успокоиться. Я чесался то там, то там. А когда Димка уснул, я пошёл в баню и там мочалкой ещё долго растирал тело, вытирая и вымывая колючки. Под утро, правда, вздремнул немного, но Димка проснулся рано и забрякал и разбудил меня.
Протрезвев, Димка первым делом спросил меня.
— Ты как. Вроде мы вчера немного перебрали и переборщили – сказал он.
— Ну, было немного, зато весело всё получилось – сказал я и свесил ноги с кровати. А когда убрал одеяло, то даже сам удивился. Мой член и всё вокруг него было покрыто волдырями готовыми вот-вот лопнуть. А головка вообще распухла, вернее крайняя плоть вокруг неё.
— Да, вроде точно перестарались – сказал я.
Димка, открыв рот и сделав глаза по пять копеек молча рассматривал мой член. Не говоря ни слова. Потом спросил.
— Что теперь делать то.
— Думаю, пройдёт за неделю ну за две то уж точно – успокоил я его, хотя сам ещё ничего не знал. До таких волдырей я себя и свой член ещё не доводил. Но мне не хотелось пугать друга, сам виноват сам и справлюсь совсем этим. А то снова потеряется и не приедет никогда – рассуждал я переворачивая с боку на бок свой член, который лежал на бёдрах как разжиревший поросёнок который не в состоянии даже пошевелиться.
— Ты на меня серьёзно не сердишься – спросил Димка.
— Нет, конечно, я такое много раз проделывал и целыми ночами голый по крапиве шастал и не такое было – соврал я ему, чтоб успокоить и снять напряжение и его вину в этом.
— Ну ладно тогда. Давай сегодня не будем ничего делать – сказал Димка.
— Давай – ответил я и узнал того Димку в юности, который всегда в моих проступках винил себя.
До вечера мы много ещё говорили, и я всё ему рассказал о себе, только всё что проделывал со мной брат, я выдал, как будь-то, это делал я сам. Димка был в шоке от моих рассказов, а вечером я его проводил. На остановку не пошёл, а то бугор спереди сильно выпячивал. Пригласил его приезжать и не забывать ко мне дорогу, и он пообещал, что как будет время, обязательно приедет.
Этим летом Димка ещё много раз приезжал ко мне, почти каждые две недели. Дважды мы с ним чудили под хмельком после пива и мне, как и после перового раза доставалось изрядно. Когда он уезжал, то я зализывал раны к следующему его приезду. О том, что кроме крапивы мы с ним делали, я уже писал в других рассказах и повторяться не буду. Брат был
Вадим