она правой рукой выхватила у себя из-за спины короткую плетку, и инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая удара. Но напрасно он испугался. Она не собиралась сейчас бить его, она взмахнула плеткой над головой и эта простая жокейская плеть вдруг стала увеличиваться и в доли секунды превратилась в длинный и тугой кнут, который, в свою очередь взвился словно анаконда и, описав невероятную дугу, самым своим кончиком нагнал-таки пригнувшуюся Стешу, распоров её красивый алый плащ практически напополам! Далее кончик этого совершенно фантастического кнута каким-то непостижимым образом сам собой закольцевался, сухой треск оглушил всех, участвовавших в этой жуткой скачке, и еще один горестный вопль Эллы не оставил ни у кого сомнения, что и вторая её магическая атака на вырвавшихся вперед Стешу и Кроху, не увенчалась успехом.
Всё. Они все проиграли. Стеша, подняв руки в победном приветствии, финишировала первой. За ней, отчаянно загоняя своего Вороного коротким толстым стеком, выскочила за финишную черту Илона. Почти вровень с ней пришла и пролетка Акулины. А Москвич, внезапно растерявший все свои силы, плёлся последним.
Сидевшая на его плечах Элла внезапно успокоилась. И к своим сторонницам соскочила легко и непринужденно, словно это она только что порвала финишную ленту. Лишь на короткий миг она обернулась к измождённому Москвичу, буквально валившемуся с ног от усталости и жуткого головокружения. И только на этот короткий миг лицо её превратилось в страшную маску старой болотной ведьмы, исказившись совершенно запредельной, нечеловеческой злобой.
— Молись! – прошипела она, намеренно брызгая ядовитой слюной ему в глаза. – Запорю!
Потом были поздравления, утешения, дружеские подбадривания и незаметные похлопывания по плечу, горячий чай и ощущение что всеобщий праздник ушёл куда-то далеко вперед. А они, скромные лошадки-пони, старавшиеся изо всех сил вырвать победу своим наездницам, вдруг оказались никому больше не нужны, и теперь им дали напиться студёной воды, а насыпать овса как-то не удосужились. И вообще все о них почему-то забыли. Как-то сразу. И это было очень странно.
— Ну, нормально же пробежали, чего ты! – попытался подбодрить его Стремяга, усаживаясь рядом, на ступеньки веранды. – Я думал, будет хуже. А так никто даже не разбился насмерть. Вон Кроха теперь каким гоголем ходит, у него сегодня праздник! Переодели в чистое платьице и усадили за стол к светлым ведьмам! Кстати, а как вообще ведьмы могут быть светлыми, ты в курсе?
Москвичу в лом было даже разговаривать. Он закрыл глаза, всем своим видом предлагая Стремяге сейчас отстать от него и оставить в покое.
Где-то вдали ударили куранты и тут же, раздирая ночную тишину треском и грохотом залпов, вся местная ракетно-петардная артиллерия отметила начало Нового года.
***
Говорят, что как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Если это правда, то предстоящий год Москвичу было суждено провести... в шкафу. Потому что именно здесь, в душном, затхлом, пыльном платяном шкафу он и встретил, по сути, этот год. Как он отрубился там, на веранде, он не помнил. Видимо просто уснул от нечеловеческой (лошадиной!) усталости. А проснулся среди ночи, когда по всему пансиону гремело явно хмельное веселье, здесь, в шкафу. Голым, и к тому же жёстко пристегнутым наручниками к верхней перекладине, на которой обычно располагаются вешалки с одеждой.
Ясно, подумал он. Обещанное наказание долго ждать не пришлось. Что ж, старая тюремная мудрость, что чем раньше сядешь, тем раньше выйдешь, здесь также работала безотказно. Но в этом Москвич как раз ошибался. Просто он еще не знал, как тут причудливо порой течёт время. И не всегда линейно, из прошлого в будущее.
Месть мачехи