его криками (а он был уверен, что она там, за его спиной, откровенно наслаждается его позором и болью), Элла так же молча захлопнула дверцу шкафа, и ушла продолжать празднование Нового года...
А Москвич за время её отсутствия, научился спать стоя. Не специально, но в какой-то момент его мозг просто отключил активное дневное сознание и стал демонстрировать ему горячечные, бредовые, но всё же хоть такие-то сновидения. А, следовательно, он спал.
Правда, иногда всё же просыпался от боли в руках – видимо пытался сесть на пол шкафа, а это было, увы, невозможно.
Был уже день, когда Элла снова явилась, на этот раз чтобы его напоить. В руке она держала высокий хрустальный бокал, наполненный почти до краёв яблочным соком.
Москвич аж задрожал, увидев такое сказочное угощение. К тому моменту он уже практически высох изнутри и сейчас за этот бокал сока был готов продать свою душу, причем на полном серьёзе. Он потянулся к этому бокалу, как голодный ребенок тянется к материнской груди, но злая ведьма тут же отвела руку, дразня его.
— Я буду поить тебя как птенчика. Из своего рта.
И она действительно стала набирать в рот по большому глотку сока, согревала его там, а затем сплёвывала этот сок вперемежку со своей слюной парню в рот.
Первые несколько глотков он всасывал с жадностью зверя – организм уже вовсю паниковал от обезвоживания. А под конец столь унизительной процедуры стало неприятно. И он не смог скрыть лёгкой гримасы отвращения.
— Не нравится? – с притворным удивлением спросила Элла. – Слишком брезгливы мы теперь стали? Ничего. Теперь ты научишься пить из моей туфельки, раз тебе противно из моего рта. Кстати, отличная идея! Надо её не забыть. А вот ты мне её и напомнишь! – она ткнула своим острым когтём ему в губы, как бы случайно распоров верхнюю до крови. – Тебе ясно, шлюха?
Он кивнул, инстинктивно закрывая пораненную губу языком и с жадностью слизывая свою кровь.
— Что тебе ясно? – продолжала издеваться ведьма.
— Напомнить вам, видимо, когда выйду из этого шкафа, что теперь меня надо поить исключительно из вашей туфельки, госпожа!
— Молодчина! – сказала она вполне дружелюбно. – Вот такую тебя я люблю. К сожалению, из этого шкафа ты уже не выйдешь. Ни-ког-да!
Она ласково улыбнулась, с удовольствием наблюдая за эффектом, производимым её словами.
— Шучу. К сожалению, на ночь тебя придётся отпускать к твоей начальнице. Она никак не может пока обходится без такой удобной и горячей грелки. Надо будет как-то с ней решить этот вопрос, как ты считаешь?
Москвич лишь горестно вздохнул.
— Не можешь никого посоветовать вместо себя? – с сожалением, впрочем, откровенно притворным, спросила Элла. – Ну, тогда поворачивайся задом! Будем стимулировать твою сообразительность!
И она снова взяла в руки ремень...
На этот раз Москвич метался в этом душном, провонявшем его потом шкафу, как загнанная туда крыса. После прошлой, ночной порки задница воспалилась, и теперь любое прикосновение отзывалось такой болью, что впору было перегрызть зубами деревянную перекладину и бежать, куда глаза глядят! Но он прекрасно понимал, что не сможет убежать даже из этой комнаты, а оказаться голым, в наручниках, на бескрайних просторах Маркистана... Стремяга пробовал, получилось не очень.
Оставалось молить о пощаде.
И он молил. Унижался, выл белухой, плакал как младенец, ревел, сучил ножками, даже обоссался под конец.
Он повернул к ней своё заплаканное лицо и поразился, с каким блаженством и умиротворением она смотрела теперь на него. Дыхание глубокое и ровное, как после хорошего, полноценного оргазма. Лицо немного покраснело от прилива
Мой первый раз. продолжение.