Ну что, дорогие читатели, вы всё ещё здесь? Не отвернулись от меня после всего? Продолжаете читать мою историю? Хорошо, раз так, я не остановлюсь — буду рассказывать дальше, как было, без утайки. Вы же знали, на что подписывались, открывая эти страницы. Так что устраивайтесь поудобнее — сегодня будет интересный поворот сюжета.
Мы с Людой стали встречаться регулярно — когда мужа не было дома, два, иногда три раза в неделю. Я уже не наряжалась для неё в какие-то похабные шмотки — чулки, пояса, всё это ушло. Она и так была моя, полностью, до костей, и красоваться смысла не осталось. Встречала её в обычной одежде — домашний топ, мягкие штаны, простое бельё. Всё равно оно долго на мне не держалось — снимала через пять минут, чего тянуть-то? Люда лизала мои дырочки — пизду, жопу, сосала пальцы на ногах, пока я не начинала ёрзать от удовольствия. Служила мне столиком — ставила на неё чашку с чаем (опрокинешь - обваришься, сука!), иногда табуреткой — садилась сверху, вдавливала её в пол своим весом. Писала на неё, плевала ей в лицо, унижала — она всё принимала, глотала, вытирала слюни и слёзы, и это унижение всегда было для неё самым больным, но она подчинялась.
Попой её я тоже занималась — купила пару пробок, маленькую и побольше, заставляла носить их постоянно, даже на занятия. Трусы, конечно, запретила — ходила с голой жопой под платьем, только пробка внутри. Я планировала купить страпон — хотелось взять её пожёстче, поглубже, чтобы она прочувствовала меня до конца.
У неё началась сессия, и я предупредила:
— Если наши встречи испортят твою учёбу, если плохо сдашь экзамен или хоть как-то спалишься — тебе несдобровать, поняла, тварь? — Она боялась моих угроз, глаза округлялись, и старалась — не только со мной, но и в универе, и в маскировке. Хотя, чего она такого боялась? Страшнее того, что я с ней уже сделала, ничего и быть не могло.
И вот однажды субботним вечером, после очередного экзамена, Люда пришла ко мне с ночёвкой — бабушке наплела что-то про подружку, или ещё какую-то чушь, не знаю, почему старуха вечно велась на эту ложь. Сегодня я решила разнообразить наши встречи. В коридоре — а он у нас длинный, от кухни до комнаты шагов десять, спасибо позднему СССР за такие планировки — в дверной арке муж когда-то поставил турник. Не то чтобы он часто на нём висел, но штука стояла крепко. И вот я решила привязать Люду к этому турнику за руки и как следует выпороть.
Взяла пояса от халата — шёлковые, но прочные, завязала её запястья, затянула узлы туго, чтобы не вырвалась. Подтащила её к турнику, подняла руки вверх — она тянулась на цыпочках, верёвки впивались в кожу, держали крепко. И вот она передо мной — во всей красе, руки высоко над головой, тело вытянутое, голое, беззащитное. Ни увернуться, ни прикрыться — шансов ноль. Я даже оставила ей очки — в них она выглядела ещё уязвимее, стекляшки поблёскивали в полумраке коридора, глаза за ними большие, испуганные. Её грудь поднималась от тяжёлого дыхания, ноги чуть дрожали, пальцы сжимались в кулаки, но вырваться она не могла — турник держал, как тиски. Я отступила на шаг, посмотрела на неё — моя, полностью в моей власти, готовая принять всё, что я задумала.
Я взяла старый ремень мужа — широкий, но не чересчур, кожа потёртая, как раз ложится под мою руку. Сложила его вдвое, хлопнула по ладони — звук глухой, тяжёлый.
Красные сапоги