прямо и понятно, а не разными намёками. Конечно, я немного расстроился, но прекрасно понимал, что сам согласился и только я сам виноват в том, что произошло. Я даже рад был, что Иван забрал с собой мои раздавленные под колёсами в лепёшку яйца и член, который тоже был в таком состоянии, что уже восстановлению не подлежал.
Через неделю я уже был дома. Бинты были сняты и швы медленно зарастали. Между ног зияла одна маленькая дырочка обозначающая отверстие мочевого канала. В остальном низ живота был ровный и гладкий, и лишь небольшая щетинка покрывала лобок. Иван уехал домой и после случившегося я его больше не видел. Мы изредка общались с ним только по почте, и то он кратко отвечал на мои письма, а сам ничего не спрашивал и не рассказывал.
Вот так закончилась моя история и дружба с Иваном. Жалею я об этом или нет, сказать не могу. Во многом было здорово и необычно наше общение и то, что мы с ним проделывали, а то что так оно закончилось или могло закончиться, всё зависело от меня и от наших отношений. Хотя сказать, что мы поссорились, я не могу – просто мы живём далеко друг от друга и не можем часто общаться.
Крайнее насилие III: семь кругов Ада