Наим теперь твоя официальная девушка, несмотря на то, что в последние несколько дней в твою спальню входила и выходила целая вереница других девушек.
— Да, но она... э-э... Ниви очень открыта, чтобы поделиться со своими подругами.
— Это я понимаю.
Я бросил на нее веселый взгляд.
— У меня такое чувство, что ты понимаешь гораздо больше о моей нынешней сексуальной жизни, чем могла бы понять обычная мать.
— Твои чувства служат тебе добрую службу.
Я нахмурился.
— Есть ли что-нибудь, чего Сэм не рассказывала тебе о моей сексуальной жизни?
Мать пожала плечами.
— Логика подсказывает, что я не могу знать того, чего не знаю. Но, тем не менее, Саманта очень охотно давала ответы на все вопросы, которые я ей задавала.
— Почему? Особенно если она не была очень откровенна со мной?
— Возможно, я нравлюсь ей больше, чем ты. — Мать улыбнулась во все зубы. Но через минуту она сжалилась надо мной и медленно выдохнула. — Саманта находится на перепутье в своей жизни. С одной стороны, она всю жизнь воспитывалась в духе того, что станет врачом, как ее отец и старшие брат и сестра. Она много училась, готовясь к поступлению в бакалавриат, а затем в медицинский колледж.
— А с другой стороны?
Мать пожала плечами.
— На самом деле она не хочет быть врачом. Это ясно.
Я нахмурился.
— Сэм всегда хотела быть врачом.
— Она хочет? Серьезно?
— Полагаю, что мои чувства сейчас не очень-то мне помогают, — нахмурился я. — Юридическая школа, да? Полагаю, это была твоя идея.
— Вовсе нет. Это было несколько месяцев назад, когда Саманта обратилась ко мне, чтобы задать вопросы о моей жизни в качестве адвоката. Смена профессиональных планов была ее идеей, а не моей, хотя я, признаться, не противилась этой идее. У нее острый ум, тонкий интеллект и сильная трудовая этика, идеально подходящие для юридической карьеры. Вчерашнее "рандеву" было просто сеансом сбора информации, который я устроила потому, что мои собственные воспоминания о юридической школе устарели и... неполны. Другими словами: Я — старая.
— Ты не старая, мать. Ты... — Мой голос прервался, когда я понял, что мои мысли движутся в том направлении, в котором я не хотел бы, чтобы они двигались. — Неважно.
Ее глаза сузились, так как она почувствовала комплимент, даже если я его и не сказал. Переключившись, она начала:
— Итак, давайте поговорим о тебе.
Я моргнул.
— Обо мне?
— Я предполагаю, что Зофия в той или иной форме проболталась о том, что Саманта вчера вечером встречалась с другим мужчиной, и поэтому ты довольно агрессивно вернулся домой. Теперь, независимо от обстоятельств, при которых эта информация была неверно истолкована, улики, похоже, указывают на довольно сильную ревность с твоей стороны при одной только мысли о... неверности Саманты.
Я закатил глаза.
— Сэм не была... э-э... неверной. Как мы уже выяснили, она не моя девушка, так что её верность мне не может предполагаться.
— По моему опыту, независимо от того, является ли ожидание верности действительно оправданным, мужчины обладают определенной экстерриториальной юрисдикцией в таких вопросах, когда они находятся в интимной близости с женщиной, независимо от формального статуса их отношений.
Я моргнул, переваривая все это и переводя:
— Ты имеешь в виду, что я собственнически отношусь к Сэм только потому, что мы трахаемся, хотя на самом деле она не является моей девушкой.
Мать пожала плечами. Для нее мы сказали абсолютно одно и то же.
Я вздохнул.
— Ну, наверное, ты права. Как раз в тот момент, когда я понял, что ревную Сэм, я понял, что буду ревновать любую из девушек КБС к другим парням. То есть, умом я
Однажды в Армении