понимаю, что не должен, но все равно буду ревновать.
— Человеческая природа. Или, может быть, точнее: эволюционная природа.
— Это меня не оправдывает.
— Я и не говорила, что должно.
Я нахмурился.
— Ты же не собираешься приводить феминистские аргументы в пользу того, что я должен умерить свою врожденную мужскую потребность в авторитарном контроле над юными леди, входящими в мою "особую" сферу влияния, ради уважения права женщины не подчиняться моему угнетению?
Глаза матери радостно заблестели.
— Ты стараешься не отставать от меня. Я ценю твои усилия.
Я снова закатил глаза.
— Ты заботишься о девочках, это очевидно. Ты испытывал чувства ко всем из них в течение многих лет, поэтому неудивительно, что ты развил определенную привязанность к каждой из них. Поскольку ваши отношения перешли границы от платонических до физических, вполне естественно, что ты стал испытывать к каждой из них определенное чувство собственничества. Этого следует ожидать, когда мужчина и женщина становятся настолько близки, как ты стал близок с каждой из них, независимо от каких-либо официальных заявлений о праве "собственности".
Я нахмурился.
— Разве ты не сказала минуту назад, что я не имею этого права?
— Я не говорила, — возразила она. — Точнее, мои слова звучали так: "Можно сказать, что ты не имеешь прав на нее". Но это утверждение, с которым я лично не согласна.
— Значит, ты считаешь, что я имею право на обладание ею.
Мать глубоко вздохнула, выпрямилась и посмотрела на меня напряженным взглядом.
— Когда я начала встречаться с Уорреном, то уже после первого секса поняла, что он будет испытывать ко мне чувство собственничества, хотя мы еще не оформили наш статус. Ожидания верности с обеих сторон уже были установлены, даже если еще не были произнесены вслух, и эта верность была заложена в параметры наших развивающихся отношений. Каждому из нас было ясно, что мы находимся на начальной стадии того, что потенциально может перерасти в нечто большее. Если бы я вышла из дома и вступила в интимную связь с каким-то другим мужчиной, он имел бы полное право ревновать и злиться. И, откровенно говоря, если бы Саманта вступила в интимную связь с другим мужчиной, не поставив тебя в известность, ты бы тоже имел полное право ревновать и злиться.
— И это при том, что на самом деле мы не вместе? Даже если мы с ней не возлагали никаких надежд на... э-э-э... то, что потенциально может перерасти в нечто большее.
Мать пожала плечами.
— Я сказала, что ты имеешь право возмущаться, если она станет неверной, не поставив тебя в известность. Отсутствие у вас официального статуса отношений означает, что если бы она сообщила тебе об этом, ты не имел бы никакого права остановить ее. И все же, уверяю тебя, она уже понимает, как больно тебе будет, если она это сделает.
— Понимает?
— Давай на минуту поменяем персонажей местами. Как, по-твоему, отреагировали бы девушки, если бы ты переспал с какой-нибудь чирлидершей из школы, не сказав им об этом?
— Они бы меня кастрировали. Особенно Ниви.
— Оставив на время в стороне свою новую подружку, ты не поддерживаешь официальных отношений ни с одной из других девушек, но уже понимаешь, что они ждут от тебя верности. Не верности каждой из них в отдельности, а верности коллективу.
— Конечно.
— Саманта тоже это понимает; она никогда не сделает ничего за твоей спиной. Честность — основа любых отношений, в том числе и вашей дружбы. Поэтому, если она скажет тебе правду, ты будешь обязан отпустить ее, если она захочет.
Лешка пиздализ