сцене, ощутив актрисой, на которую смотрят и действия которой все оценивают с разной степенью пристрастия, она вдохновилась и тут же устроила жестокий развлекательный перформанс, на потеху публики и в качестве комплимента любимому начальству.
Она вздёрнула Стремягу вверх, схватив за ошейник, заломила его руки назад и ловко подцепила их верёвочной петлёй, другой конец которой перекинула через перекладину. Подвесить его полностью на вывернутых руках ей бы одной не хватило сил, но Элла и не ставила себе такой задачи. Она просто вздрючила парня, заставив стоять на цыпочках, и под всеобщее одобрение стащила с него всю верхнюю одежду.
— Ему назначено более четырех сотен розог, - сказала она спокойно, и даже как-то буднично, хотя голос её явно выдавал приятное волнение и предвкушение. – Когда я устану, каждая из вас может подойти и продолжить наказание. В любом случае, он свой лимит на сегодня не исчерпает!
Неизвестно, кто в этот раз срезал розги для этой экзекуции, но они четко делились на длинные и тонкие, и короткие, жёсткие, в палец толщиной. Этакие природные шпицрутены. Элла долго перебирала прутья, осматривала их, помахивала ими и прислушивалась, с каким звуком они рассекают воздух и всё ей не нравилось, всё было не совсем то, что она желала. Наконец выбрала штук пять самых гибких, и приступила к порке...
— Эстафетная порка, - тихо сказал стоявший рядом с Павлом Кроха. – Когда ей захочется отдохнуть, кто угодно, скорее всего, эта змеюка Илона, продолжит. А Косте придётся страдать, без шансов даже просто перевести дух.
— Для них это обычное развлечение, - кивнул Москвич. – У тебя, кстати, сколько назначено?
— Сотня всего. Но меня будет сечь Стеша, так что я особо не беспокоюсь.
— Тебе хрен ли беспокоиться! Стеша тебя вообще обожает, не удивлюсь, если она тебя сегодня отшлёпает игрушечной многохвосткой из секс-шопа!
Павел постарался скрыть явно неуместную улыбку.
— Да не скажи... Что такое горох помнишь?
— Жуткая крупа, если честно, - подёрнул плечами Павел, вспомнив свой первый опыт стояния на коленях на этом продукте питания, подаренный ему той же самой добрячкой Стешей.
— Вот-вот, - кивнул Кроха. – Каждый вечер стою. По четверть часа как минимум.
— За что ж так сурово?
— Для профилактики. Чтобы никто не мог придраться к моему поведению. Чтобы вот так не висеть потом на дыбе...
Кроха горестно кивнул на орущего в голос Стремягу.
— Круто, - сказал подошедший Славик. – Выходит, ей нужно было заставить Костю публично реветь? И ради этого она устроила такую жуть?
Ребята молча переглянулись.
— Если что – я следующий, пацаны! - нервно потирая виски, добавил Славик. Ему явно хотелось с кем-то поговорить, но обстановка совсем не располагала к беседам по душам. Дарвулия объявила короткий перерыв, и велела «официанткам» принести всем желающим барышням ещё по чашечке кому чая, кому кофе.
Стремягу так и оставили висеть на перекладине, теперь точно похожей исключительно на виселицу, и ни на что иное...
Элла поймала парней на кухне, когда они расставили на подносах чашки, кофейник и чайник, и собирались нести это всё к столам отдыхающих ведьмочек. Павел обратил внимание, насколько Темнейшая выглядела взволнованной и пышущей сексуальной энергией, как будто она только что три раза подряд кончила и собиралась залезть ещё на кого-нибудь, кто подвернётся под руку...
— Кто из вас кольщик? – спросила она, пристально вглядываясь в глаза каждому по очереди. – Кто умеет делать татушки?
Ребята переглянулись, и, поймав взгляд Крохи, Павел вдруг отчетливо услышал в голове его голос:
«Молчи»!
— Вообще-то я... - робко высунулся Славик, надеясь таким образом избежать надвигающейся беды. Подходила его очередь ложиться на лавку.
Панель. Машка. Продолжение (ч.20) (Отрывок)