места — его грудь почти касалась её, а тепло его тела пробивалось сквозь ткань. Её дыхание участилось, грудь поднялась, и она ощутила, как соски напрягаются, трутся о блузку, пока он смотрел на неё свои властным взглядом.
— Расслабиться? — переспросила она, и её голос стал еле слышен. Она не отступила, только чуть наклонила голову, глядя на него через ресницы. — Это как?
Он усмехнулся, и его ладонь легла ей на талию — твёрдо, но не резко, он сжал её через ткань, чувствуя изгиб бедра. Она вздрогнула, но не отстранилась, и жар от его ладони пополз по её коже, как огонь по сухой траве.
— Так, как ты сама захочешь, — сказал он, и его слова были медленными, тяжёлыми, как будто он бросал ей вызов. Его другая рука поднялась к её лицу, большой палец провёл по её нижней губе, чуть надавив, и она приоткрыла рот, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого касания. Её ноги подогнулись, но она удержалась, вцепившись пальцами в подоконник за спиной.
— Я не знаю, чего хочу, — солгала она, и её голос сорвался, выдавая, что она знает слишком хорошо. Его палец задержался на её губе, а потом скользнул ниже, к шее, где он сжал её кожу, чувствуя, как пульс колотится под его рукой. Она выдохнула, и этот звук — тихий, почти стон — сорвался с её губ, пока он наклонялся ближе.
— Тогда я покажу, — сказал он, и его лицо оказалось в сантиметрах от её, дыхание ударило ей в щёку, горячее и резкое. Он не поцеловал её — вместо этого его губы скользнули по её скуле, к уху, где он чуть прикусил мочку, и она задрожала, чувствуя, как тепло между ног становится невыносимым. Её руки сами потянулись к его груди, пальцы вцепились в рубашку, сминая ткань, и она ощутила, как его мышцы напрягаются под её ладонями.
Он отстранился на секунду, глядя ей в глаза, и его рука с талии поползла ниже, к краю юбки. Пальцы задели чулки, скользнули по коже, и она ахнула, когда он сжал её бедро, чуть раздвинув её ноги. Её тело подалось к Саше, грудь ткнулась ему в грудь, и она почувствовала, как что-то твёрдое упирается ей в живот через его брюки. Это ударило ей в голову, как выстрел, и она больше не думала — только чувствовала, как её кожа горит под его руками, как всё внутри требует больше.
— Ты дрожишь, — сказал он, и его тон стал грубее, с лёгким рыком, что пробило её насквозь. Он рванул её к себе, прижав к подоконнику так, что стекло скрипнуло за её спиной, и его рука скользнула под юбку, найдя кружево стрингов. Она застонала — тихо, но отчётливо, — когда его пальцы надавили через ткань, чувствуя, как она уже мокрая, как её тело сдаётся ему без боя.
— Александр... — выдохнула она, и её голос был хриплым, умоляющим, пока она цеплялась за его плечи, ногти впились в его отчётливые мышцы. Он наклонился, его губы нашли её шею, и он втянул кожу зубами, оставляя красный след, что пульсировал под её челюстью. Её бёдра сами подались ему навстречу, и она ощутила, как его пальцы рвут ленты стрингов, сдирая их в сторону, пока он прижимался к ней сильнее.
— Хочешь остановиться? — спросил он, отстранившись, и его глаза горели, как угли, пока он смотрел на неё, растрёпанную, с задранной юбкой и горящими щеками. Она покачала головой, и это было всё, что ему нужно. Он рванул
Москва-Пермь