будет и первый, и последний и я больше не испытаю этого никогда.
Пока я думал об этом и рассуждал, гнедой ускорил свои движения и вскоре, вдавив свой член мне в попу как мог, замер, и я почувствовал, как его член стал пульсировать и заполнять мою прямую кишку его горячей спермой. Она разливалась по всему животу, заполняя пустоту во всём кишечнике, и я даже чувствовал её вкус изнутри, словно она прошлась по всему пищеводу и попала мне на язык и губы. Вскоре член коня стал мягче и он, приподняв свои передние ноги и вытащив свой член из моей попы отошёл в сторону. Витёк смотрел на мой голый зад и огромную дыру ануса и не мог сказать ничего. Придя в себя, он поймал гнедого за уздечку и привязал к дереву, а после подошёл ко мне и спросил:
— Ты как там, жив?
Мне было стыдно и неудобно и я, не поворачивая головы, буркнул
— Да.
— Помощь нужна? – спросил Витёк.
— Нет, – ответил я.
Он развязал мне руки и, вскочив на своего коня, тут же ускакал. Я встал, шатаясь и ощупывая свою задницу. Вроде всё было на месте. Осмотревшись по сторонам, я поспешил уйти от эстакады и вскоре скрылся в лесу, а через три часа был уже дома и перед зеркалом осматривал себя и свою попу, дыра ануса, в которой медленно, но сжималась. Убедившись, что всё было в порядке, я поужинал и лёг спать, но уснуть так и не мог. В голове проносились то эпизоды про Марину как её трахал конь, то всплывали те ощущения и в голове рисовались картины, как меня трахал гнедой того пастуха.
Утром позвонил Семён и поинтересовался моим самочувствием, и убедившись, что со мной всё нормально обещал через пару дней заглянуть и убедиться в этом сам, а мне велел понаблюдать, как я буду ходить в туалет по-большому, что я и делал последние два дня.
Когда Семён осмотрел меня и убедившись, что ранки в анусе незначительные и почти не кровят, сказал, что у них в селе всё тихо и обо мне никто ничего не говорит. Меня это порадовало, и я снова стал думать, как бы мне туда снова прогуляться. Когда Семён узнал об этом, то стал отговаривать меня, но поняв, что бессмысленно, махнул рукой и больше не спрашивал об этом.
Прошла неделя и близились новые выходные, и я уже твёрдо решив испытать судьбу и повторить, что было с конём, рассуждал о встрече и что скажу, если они меня увидят, брёл в сторону соседнего села.
Издалека я увидел знакомый табун и гнедого, а вскоре со стороны леса и вороной показался. Пастухи гнали коров на водопой, и я снова стал, делая вид что их не вижу, не спеша брести спиной к ним по опушке леса, как вдруг услышал сзади, топот копыт и машинально обернулся. Даже чуть-чуть испугался и это всё было так естественно, что подъехавшие пастухи так и поняли, что я их не ожидал встретить, когда я вздрогнул при их приближении.
— Что, снова будешь заливать, что одежду украли? – спросил Витёк.
— Нет, просто забыл, где оставил, вот и хожу ищу, – ответил я.
— Мы тебя предупреждали, но ты не понял, пеняй на себя, – снова сказал Витёк.
— Я же никому тут не мешаю, может, я просто уйду и всё, – стал упрашивать я.
— А если бы тебя вон те женщины увидели и испугались, - и он показал в сторону дорогу, где шли три женщины разных возрастов с корзинками грибов в
Моя жена в новой версии Glory Hall