Они уехали, и я попытался встать и осмотреть себя. Ощущения были не ахти, словно на мне сутки пахали, и я не мог шевелить ни руками, ни ногами, но по чуть-чуть мне всё же это удалось, и я поспешил уйти с эстакады в лес и отлежаться там. Домой я попал только к ночи и отсыпался больше 12 часов, а в воскресенье весь день вспоминал то, что случилось, и так и не мог прогнать эти мысли в сторону. Дела никакие не делались, и я плюнул на всё и лёг дальше спать, так и заснул с мыслями о вороном и гнедом и тех словах, что говорили и могли обо мне говорить Витёк и Саныч.
Семён позвонил только на неделе, и я поделился с ним своими новостями и рассказал всё, что и как было, и он только материл меня и ахал, рассказывая о последствиях. Я был самоуверенным и отговаривался, обещая быть осмотрительным и осторожным, на что Семён спросил у меня:
— Тебе что мало этого, ещё хочешь?
— Да, а почему бы и нет, если подфартило такое, о чём только помечтать можно, – отвечал я.
— Совсем с катушек съехал, ну и х... с тобой, – ответил он и положил трубку.
Я первым решил ему не звонить, а сам стал думать, как провести ближайшие выходные, до которых оставалось три дня. Желания и опасения боролись между собой, и я решил разыграть это на костях и, бросив кубики загадал, если выпадет меньше половины, то не пойду в соседнее село, а если больше, то не упущу шанс ещё испытать то, что ещё было свежо и в моей голове, и в моей попе. На двух кубиках выпало в сумме девять, и я стал думать, как идти и как вести себя, когда меня снова увидят пастухи. Для подстраховки я всё же написал Семёну, что в субботу снова буду возле эстакады. Я не знал, зачем я ему так написал, но было уже поздно и смс ушла.
В субботу, как обычно, я снова бродил в лесу возле эстакады и всё произошло точно в той же последовательности, что и перед этим, и я после того как оба жеребца, гнедой и вороной трахнули меня лежал без движения, тяжело дыша. Вскоре я услышал стук копыт, и пастухи ускакали, оставив меня привязанным, и я сам не мог освободиться и сильно испугался, не зная, что мне делать. В голову лезли всякие мысли и от них мне становилось ещё страшнее. Больше всего я боялся, что они сейчас расскажут жителям и те придут на меня поглазеть и сдадут куда следует.
Минуты ожидания тянулись очень медленно и за размышлениями я не заметил, как прошёл час, а то и больше и вскоре я услышал стук копыт. Пастухи гнали табун с водопоя снова на поле и снова завернули ко мне и я, не ожидая того снова услышал их смех и слова с подначками и насмешками.
— Ну что, гнедой, наша кобылка ещё не сбежала, – сказал Витёк и подвёл своего коня ко мне и тот уже привычно запрыгнул и стал трахать меня загоняя свой член на полную длину, как и до этого, вороной. Трахал он меня дольше, чем раньше и когда кончил его место занял вороной. Оставив коня, они куда-то ушли и их долго не было слышно, а когда вернулись, то отвязали узду, и конь вытянул из меня свой обмякший член. Пастухи разглядывали и смеялись надо мной и моей растянутой задницей. А потом отвязали меня и ускакали.
Подвиг на море