в попу попробовать хочу, хоть и страшно чуток." Она понизила голос, будто делясь секретом: "Лёшка молодой, горячий, я прям таяла, а с тобой вдвоём — это как сон."
Валентина засмеялась тихо: "Ну, Лёш тоже про твою попку говорил, лишить её девственности хочет. И мне нравится, как ты с нами." Нина покраснела, но глаза загорелись: "Ох, Валя, он меня в попу... я ж подумаю, но хочу. Когда звать будете?" Валентина прикинула: "Давай на выходные, в субботу. Лёш с учёбы придёт, отдохнём, поедим, а там посмотрим." Нина кивнула, её лицо озарилось: "Иду, Валя! Пирогов напеку, с мясом, как Лёшка любит. Жду не дождусь."
Они встали, обнялись — Нинина грудь прижалась к Валентине, мягкая, тёплая, и обе почувствовали лёгкий трепет. "До субботы, Нин, " — сказала Валентина, уходя к выходу. Она шла домой, думая о Лёше — как он обрадуется Нине, её пышной жопе, их тройке. Нина осталась в клубе, потягивая воду, и в голове крутилось: "Лёш в попу, Валя рядом... скорей бы выходные." Обе знали — их связь крепнет, и суббота обещает быть жаркой.
Суббота началась с солнечного света, льющегося через кухонное окно. Валентина проснулась первой, как всегда, чувствуя лёгкое предвкушение — сегодня Нина придёт в гости, и вечер обещал быть жарким. Она натянула халат, завязала волосы в пучок и принялась за дело — достала противень, нарезала мясо кусками, обмазала его солью, перцем и горчицей, рядом разложила картошку, сбрызнув маслом. Духовка загудела, наполняя кухню запахом запекающегося ужина. "Лёш Нину обрадует, " — подумала она, вспоминая их разговор на фитнесе. Её грудь чуть вздымалась от мыслей о том, что будет вечером — Нинина пышная попа, Лёшины руки, их тройка.
Валентина открыла духовку, проверяя мясо — корочка уже золотилась, картошка шипела в масле. Она обернулась к Лёше, который чистил апельсин, и спросила с лёгкой улыбкой: "Ну что, Лёш, готов сегодня Нинину попку лишить девственности? Честно говоря, меня возбуждает на такое посмотреть." Её голос был тёплым, но с ноткой игривости — она вспомнила, как Нина дрожала, глядя на её анус с Лёшиной спермой, и теперь хотела увидеть её в той же роли.
Лёша замер с апельсином в руках, его щёки чуть покраснели, но он кивнул: "Да, бабуль, готов. Хочу её сзади, как тебя тогда. Только вдруг ей больно будет? И она откажется?" Он нахмурился, вспоминая, как Нина говорила про страх, но и про желание. Ему не хотелось её спугнуть — её пышное тело, мягкая жопа, её стоны в прошлый раз слишком его завели.
Валентина выключила духовку, поставила противень на стол, вытерла руки о фартук. "Не бойся, Лёш, " — сказала она, подходя ближе. "Я её между ног придержу, полижу, если что, чтоб расслабилась. А ты аккуратно начнёшь, с кремом, как меня. Она сама хочет, просто боится сперва." Её глаза заблестели — она представила, как Нина выгибается, как Лёша входит в неё, а она держит её бёдра, чувствуя её тепло. "Главное — не торопись, Лёш, она мягкая, растянется, " — добавила она, погладив его по плечу.
Лёша улыбнулся, отложил апельсин: "Ладно, бабуль, с тобой я спокоен. Хочу, чтоб ей кайфово было, как тебе. И смотреть, как вы вдвоём — это меня заводит." Он вдохнул запах мяса, чувствуя, как предвкушение растёт — вечер будет их, расслабленным и горячим.
Они закончили хлопоты — Валентина накрыла стол: мясо с картошкой в центре, рядом фрукты, рюмки для коньяка, тарелка с хлебом. Лёша принёс крем из шкафчика, поставил на тумбочку в спальне: "На всякий случай, бабуль." Она хмыкнула: "Молодец,
До того как