я по-другому хотел сказать, – развёл я руками, – но суть примерно та же.
Катя покивала, хитро улыбаясь мне. Вообще мне стало казаться, что хитрость на её лице является самой распространённой миной.
– Знаешь, а и то, и другое. Мне очень нравится твой возраст, юношей ты выглядишь особенно аппетитно, хотя у меня на этот счёт весьма широкие вкусы. Я и прежнего тебя, что спит сейчас в своей кроватке, с удовольствием бы от… эээ… дарила своим вниманием. Но возраст твой в самую первую очередь обусловлен всё же практическими соображениями. Твоё тело в текущей стадии взросления наилучшим образом отвечает моим планам.
– Каким планам?
Катя рассмеялась.
– Ты представляешь, всем!
Я не сказал ни слова в ответ, продолжая глядеть на собеседницу с ожиданием, и она понимающе покивала мне.
– Да, я в курсе, что ответ мой прозвучал, мягко говоря, неопределённо, но планов у меня действительно много, так что нужно решить сперва, какой первым назвать. Но перед этим я хочу задать тебе встречный вопрос. А ты вообще представляешь, как выращиваются эти тела? Что это за процесс?
Я пожал плечами.
– Не особо.
– Но хотя бы предположения какие-то есть? Ты ведь и сам учёный, а не какой-то там школьник, в конце-то концов, которому выпускной класс придётся заканчить в школе футанари, – завершала свою фразу Катя с ещё более хитрым и проказливым выражением на лице, заставив меня обескураженно захлопать глазами.
– С…серьёзно? – заикаясь уточнил я. И мне самому́ мои чувства в этот момент были не до конца понятны. Чего в них оказалось больше: удивления, испуга или волнения и предвкушения? Вообще, учиться в школе с футками – это одна из самых горячих моих сексуальных фантазий. Но фантазии – это одно. В фантазиях я мог быть и единственным парнем на всю школу, полную похотливых созданий, а жизнь и реальность – совершенно другое дело.
Катя хитро прищурилась.
– А ты сам как бы хотел?
Я длинно выдохнул, приводя себя в чувства.
– Слишком много вопросов, – посетовал я. – Я… ты… ты выводишь меня из равновесия. У меня в башке сейчас кавардак. Давай… постепенно в курс дела входить.
– Давай, – согласилась девушка с широкой улыбкой на губах. Похоже, ей нравилось то, что она со мной делала. А я меж тем продолжал:
– Итак, отвечу на твой вопрос… как учёный.
– Да, ответь.
– Я могу только предполагать. Ты же понимаешь?
– Ага.
– Думаю, это происходит… как в природе. Ну… аналогичным образом.
– Так-так-так, и значит, на выходе мы должны получить кого?
– Младенца?
Катя направила на меня указательный палец, а потом подняла большой палец вверх.
– В точку, – подмигнула она мне. – И после этого ты удивляешься, что слишком молод?
– Так мне следует удивляться, что я не младенец? – ответил я вопросом на вопрос.
– А ты удивляешься этому?
Я вздохнул.
– Кать, ну ты же прекрасно понимаешь, что я в вашем мире новенький и практически ничего не знаю о нём. Ни о жизни, ни о социальном устройстве, ни о технологиях. Тем более что твой мир – это будущее для меня. Так, может, ты уже закончишь прикалываться и мы серьёзно поговорим?
Девушка шутливо надула губки.
– Какой ты скучный, – наигранно расстроилась она, в глазах же её по-прежнему плясали чёртики. – Ладно-ладно, я отвечу. Ну конечно же, в чреве женщины или футы рождается младенец. Ни одна мать не может продолжать вынашивать в себе дитя до более старшего возраста. Однако инкубатор – это совсем другое дело, он в биологических ресурсах не ограничен. Причём созревание плода может происходить гораздо быстрее, чем в жизни. Я твоё
Терапия