в нашей квартире, пока меня не было. И более чем вероятно, что он был где-то рядом с нашей кроватью. И не требовалось большого воображения, чтобы предположить, что это могло означать.
Я продолжал размышлять над ситуацией. В обществе, в котором я вырос, редко можно было услышать о подобных вещах. Люди, казалось, не скрывались. В среде, в которой я вырос, была честность, на которую можно было положиться. Я хотел верить, что Жасмин мне верна, но я не был глупцом. Мне нужно было знать наверняка.
Несмотря на свою печаль, я начал разрабатывать план.
Жасмин написала мне, что в восемь часов у нее закончится смена, и мы решили, что, когда она закончит, сходим на улицу и съедим пиццу. Мне пришлось вести себя так, будто ничего не случилось.
У Марнеллы мы посидели и обсудили проведенный вместе день. Я ни словом не обмолвился о том, что у меня были какие-то подозрения в ее нечестности. Мы обсудили, чем занимались, и события последних двух дней нашей разлуки. Я рассказывал ей о некоторых далеко не интересных событиях в сельскохозяйственной лаборатории на ферме. Я заметил, что она погрузилась в состояние расслабленной скуки. Неожиданно для себя я спросил ее.
— Эй, Джез, - начал я спокойным небрежным голосом, - почему в квартире были открыты окна?
Она тут же напряглась. Ее расслабленная поза изменилась. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, не произнося ни слова. Я невинно посмотрел на нее в ответ. На моем лице не было ни гнева, ни обвинения.
— Я, э-э, - начала она, - наверное, мне было жарко, и я хотела остыть. - Сказала она, и ее интонации даже стали походить на вопрос. Как будто она спрашивала, верю я ей или нет.
Продолжая играть в рулетку, я сохранил невинное выражение лица.
— О, ладно, - сказал я, как будто соглашаясь с ее логикой.
После того, как я сказал это, я увидел, что она заметно расслабилась. Она даже выдохнула что-то похожее на "фух", когда подумала, что я принял ее объяснение насчет окон. Но ее чувство вины отчетливо проявилось во время короткой беседы об открытых окнах, и пока мы сидели и обсуждали события наших дней, другая часть моего мозга работала над следующим шагом в моем плане.
В понедельник в своем кабинете в университете я сделал то, чего никогда не мог себе представить, что мне придется сделать в своей жизни. Я позвонил частному детективу. На самом деле мне было немного неловко объяснять ситуацию. В конце концов, я довольно быстро нашел человека, который согласился принять меня, и мы договорились о встрече во вторник днем в кофейне на другом конце города.
Его звали Пол Гэмбл. Он был далек от образа гламурного частного детектива из телешоу. Он выглядел как добрый пожилой дядюшка: обветренное лицо, изборожденное морщинами, седая стрижка ежиком, печальные опущенные глаза и небольшой избыточный вес.
Он рассказал мне, что четыре года назад уволился из полиции Уичито и занялся своим небольшим расследовательским бизнесом.
Я объяснил ему обстоятельства своих подозрений.
— Значит, вы считаете, что все, что может происходить, происходит, когда вы находитесь на этой ферме? - Спросил он, делая глоток кофе.
У него был маленький блокнот на спирали, и он время от времени делал пометки.
Я кивнул.
— Мы можем как-нибудь зайти в квартиру, когда вашей жены не будет дома? – спросил он.
Я сказал ему, что да, и я выясню, какой у нее график. Я буду строить планы, основываясь на этом.
Он сказал мне, основываясь на фактах, которые я ему предоставил, что самый эффективный и наименее затратный способ провести расследование -
Снегурочка. Роман. Часть 3. Продолжение