Я лежала, тяжело дыша, чувствуя, как воздух холодит разгорячённую кожу. Юбка была задрана до талии, трусики сбились в сторону, рука всё ещё лежала между ног, мокрая, тёплая и неподвижная. Чулки чуть сползли, один ремешок туфли расстегнулся, и каблук болтался на краю кровати. Блузка прилипла к телу, обрисовывая грудь, которая всё ещё вздрагивала от каждого вдоха. Я не шевелилась, не хотела разрушать это ощущение — тело было мягким, расслабленным, словно после долгого падения.
Как хорошо... Удовольствие всё ещё пульсировало во мне, слабым эхом, и я чувствовала себя живой и желанной. Я провела языком по пересохшим губам, ощущая вкус помады, и улыбнулась сама себе, закрыв глаза. Но тут же тень стыда накрыла меня, холодная, колючая. Боже... О чём я вообще думала? Фантазировала о нём, о Максиме, так грязно, так неправильно. И это уже не в первый раз. Сердце сжалось, я сглотнула, чувствуя ком в горле, но сладость всё ещё была сильнее — она держала меня, не отпускала, и я понимала, что мне это очень сильно нравится.
Мне хочется ещё... Эта мысль пронзила меня, горячая, запретная, я сжала бёдра, ощутив остатки влаги и лёгкий спазм, который отозвался внизу. Я представила его снова — властного, с этими грубыми словами, с этими руками, — и тело отозвалось, несмотря на усталость. Что со мной творится? Я не должна этого хотеть, но хочу... больше, глубже, в меня. Мучения и наслаждение сплелись в тугой узел, и я уже не могла его распутать.
Глаза становились тяжёлыми, дыхание выравнивалось, и я почувствовала, как сон подкрадывается, тёплый и обволакивающий. Моя рука соскользнула с живота на простыню, голова склонилась набок, волосы разметались по подушке. Так стыдно... так сладко... Мысли растворялись, становились тише, и я медленно погружалась в темноту, унося с собой сегодняшний вечер.
Пробуждение