— Меня зовут Джамиля. Башира говорит, что ты слабак, как и все неверные, - сказала она.
Я хрюкнул от боли.
— Башира, наверное, права, у меня адски болят лодыжки и колени. Что вы собираетесь со мной делать? Если вы сдадите меня американцам, то будете вознаграждены.
— Мы, вдовы Абу Бакра аль-Хасана, обсудим это, когда вернем тебя домой. Но Башира – старшая среди нас и очень мудрая. Мы часто поступаем так, как она советует.
Пока мы ждали, что будет делать Башира, я рассчитывал на то, что АВАКС пришлет мне помощь. Большой 707-й следил за всеми самолетами в радиусе четырехсот миль через транспондеры наших самолетов, поэтому я знал, что они подняли в воздух поисково-спасательные группы, как только мы с Питом исчезли с их экранов. Они должны были знать в радиусе ста метров, где мы оба разбились. По крайней мере, они должны были знать. Если бы я знал правду, я бы перепугался до смерти...
Лейтенант Виктория Сальваторе в недоумении смотрела, как 24-дюймовый монитор перед ней пустеет, а гарнитура замолкает. В одну секунду она уже разговаривала по радио с Ники, отслеживая его полет в Аль-Джабар, а в другую сидела в жутком полумраке. Она посмотрела направо, когда ее начальник, майор Шелдон, начал ругаться.
— Электричество отключилось, а резервная APU (вспомогательная силовая установка) тоже не выходит на связь, - прорычал он.
Бортинженер вернулся с полетной палубы. Майор Шелдон присоединился к нему, пока тот снимал панель доступа на правом борту самолета. Потребовалось десять долгих минут, чтобы восстановить электричество: перебитый провод от датчика температуры привел к ложной тепловой перегрузке, которая отключила оба APU. Прошло еще пять мучительных минут, прежде чем компьютерная система перезагрузилась. Часовой 3-3 был неспособен к выполнению миссии уже более тридцати минут.
Вики нажимала на кнопку микрофона, наблюдая, как медленно оживает дисплей. Потребовалось несколько взмахов большого радарного купола, чтобы обнаружить все, что находилось в воздухе, и еще несколько тиков, чтобы компьютер идентифицировал их.
— Спартанец семь-один, это Часовой три-три, прошу прощения, у нас произошел сбой.
Она отпустила кнопку передачи и стала ждать, когда раздастся мягкий баритон Ника. Когда рация замолчала, она повторила попытку.
— Спартанец семь-один, это Часовой три-три, прием.
Ее глаза заметались по экрану дисплея в поисках символа, обозначающего «Тандерболт II» Ника. И тут на экране вспыхнул красный символ, обозначающий и Ника, и его ведомого. Вики в ужасе отпрянула и схватила майора Шелтона за руку. Она указала на экран, переключилась на охранную (аварийную) частоту и включила микрофон. Мигающие красные транспондеры означали, что самолеты Ника и Пита Костаса находятся на земле. Она сдержала панику в голосе, пытаясь вызвать пилотов.
— Спартанец семь-два, это Часовой три-три, подтвердите.
Следуя процедуре, она еще дважды пыталась связаться с Ники и его ведомым. Вызвав их, она взглянула на свой дисплей. Ближе всего к позиции «Спартанцев» находился самолет C-130 Национальной воздушной гвардии Техаса, перевозивший грузы для передового подразделения рейнджеров. Она набрала радиочастоту C-130 и вызвала его.
— Ковбой четыре-семь-два, это часовой три-три, как слышно?
— Мэм, слышно хорошо, - раздался в ответ отчетливый гнусавый голос.
Несмотря на ситуацию, Вики улыбнулась: пилот C-130 был их с Ником другом по имени Джерико Хименес. Джерико было под шестьдесят лет, поэтому все звали его Паппи. В мирной жизни он владел компанией по перевозке грузов, поэтому к любой рации относился так, словно это была рация дальнобойщика.
— Ковбой, часовой три-три объявляет чрезвычайную ситуацию SAR (поиск и спасение), будьте готовы к проверке.
Голос Пэппи тут же утратил свой тон и стал деловым:
— Понял, часовой три-три, ожидаю.
Пока Вики перебрасывала силы и средства к месту крушения, майор Шелтон
прощальный день