возраста, когда можно выходить замуж, поэтому они стараются вести себя так, как будто они зрелые женщины. Каждый мужчина, которого они видят, - это потенциальный Zawj (муж), поэтому они всегда должны быть Hishmah (порядочными и скромными).
Я кивнул в знак понимания, затем наклонился и быстро поцеловал ее в губы.
— Тогда мне придется отдавать все свои поцелуи тебе, - поддразнил я.
— Мудрое решение, - с насмешливой торжественностью ответила Адара.
После ужина мы с Джамилой играли в шахматы, пока остальные женщины принимали ванну, а дом устраивался на ночь. Вскоре после девяти Башира вошла в мою камеру. Я обрадовался. Наступило время душа. Башира подошла ко мне и взяла меня за запястье. В руке у нее был ключ, и она что-то говорила Джамиле.
— Ты не попытаешься уйти, Нико? - спросила она.
Я покачал головой:
— Я не буду пытаться уйти.
Джамиля кивнула, и Башира отстегнула оковы. Когда кандалы соскользнули с моего запястья, я был счастлив вдвойне. Во-первых, я был счастлив, что меня освободили и я направился в душ. С другой стороны, я был доволен тем, что женщины попросили у меня честного слова о том, что я не попытаюсь уйти, и приняли мой ответ за правду.
Передвигаться по лестнице было непросто, но я справился. Башира вела меня, а Джамиля следовала за мной. Подниматься по лестнице было гораздо приятнее, чем когда женщины несли меня вниз. Я шел, опираясь на трость, которую женщины принесли мне накануне с рынка. Я опирался на нее, но не так сильно, как мне казалось. Я определенно выздоравливал и был счастлив выбраться из камеры.
Ванная комната Хасана была чем-то из «Тысячи и одной ночи». Комната была размером двенадцать на двенадцать, и в ней доминировала полупустая ванна, покрытая яркой цветной мозаичной плиткой. Ванна была достаточно большой для троих взрослых. Душ был поменьше и покрыт той же плиткой. Как только я вошел в дверь, ощущения превратились в нечто сродни сну. Вместо ожидаемого душа Башира провела меня в ванну, которая была наполовину заполнена водой.
— Хорошая ванна поможет тебе почувствовать себя лучше, Нико, - сказала Джамила, выскользнув за дверь.
Я решил, что Башира останется со мной, хотя и дал слово не пытаться сбежать. Мысль о том, чтобы понежиться в воде, была чертовски привлекательной, поэтому я пожал плечами и начал раздеваться. Меньше чем через минуту я уже лежал в ванне. Вода была теплой, а не тепловатой, и ощущения были чудесными. Я прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, когда услышал, как открылась и закрылась дверь. Подумав, что это Джамиля, я повернул голову, чтобы пошутить, что она присоединится ко мне, а там стояли Калила и Захра.
Дочери Баширы были одеты в вуали поверх своих струящихся абай, но я знал, кто они такие. Меня можно было опрокинуть на пол перышком, когда Башира опустилась на колени у ванны, жестом приказала дочерям сделать то же самое, а затем начала купать меня. Мне не было так стыдно, как я предполагал, когда одна из вдов в очередной раз использовала меня в качестве учебного пособия.
У дочерей Баширы были не только эбеновые волосы, но и глаза. Радужки глаз Баширы и ее девочек были настолько темными, что казалось, что все глаза – зрачки. Конечно же, если они носили вуали, то все, что было видно, - это их пылающие, выразительные глаза. Эти прекрасные глаза не могли не напрягаться, пока девочки рассматривали мое тело и слушали свою мать. Я был бы лжецом, если бы сказал, что не получал чертовского удовольствия от того, что меня купали три женщины. Когда они спускались вниз по
Память детства