скользнула вниз, обхватила мой член и направила его выше, к её анусу. Между её ног всё было мокро — смесь её соков и спермы друзей сделала кожу скользкой, и мой член вошёл в её попку плавно, как по маслу. Ощущение было невероятным: теснота, жар, мягкость, которая обволакивала меня со всех сторон. Я застонал, чувствуя, как её мышцы сжимают меня, и начал двигаться, медленно, наслаждаясь каждым сантиметром.
Маша издала тихий, протяжный стон, её тело расслабилось, принимая меня глубже. «Да... вот так...» — прошептала она, её голос дрожал от удовольствия, и я почувствовал, как она подмахивает мне, чуть выгибая спину. Её чувства были сложными — она наслаждалась этим, ощущала власть над ситуацией, но в то же время отдавала себя полностью, доверяя мне. Я ускорил темп, мои руки легли на её бёдра, сжимая их так же крепко, как это делал Саня, и каждый толчок отзывался в ней новым стоном. Но меня хватило ненадолго — через три минуты напряжение стало невыносимым, и я кончил, изливаясь в её задний проход. Оргазм был мощным, почти болезненным — моё тело содрогнулось, ноги подкосились, и я едва не упал, держась за её бёдра.
Я вытащил член, чувствуя, как он всё ещё пульсирует, и жестом показал Марку, что пора меняться местами. Он кивнул, поднялся с полки, и я занял его место, усевшись так, чтобы Маша могла дотянуться до меня ртом. Она тут же наклонилась, её губы обхватили мой член, ещё влажный от её соков и моей спермы, и начала сосать его с жадностью. Её язык скользил по головке, обводя её кругами, а губы плотно сжимались вокруг ствола, слизывая всё до капли. Я смотрел на неё сверху — её глаза, полные любви и какой-то дикой страсти, встретились с моими, и она улыбнулась, не выпуская меня изо рта. Тем временем Марк вошёл в её попку, и по её стонам — приглушённым, но глубоким — я понял, что он долбит её с той же силой, что и раньше. Его движения были резкими, почти грубыми, и Маша дрожала под ним, её тело сотрясалось от каждого толчка.
Марк кончил быстро — через пару минут он издал низкий, хриплый стон, его руки сжали её ягодицы, и он замер, тяжело дыша. Он вышел из парилки, оставив нас вдвоём, и Маша продолжила сосать мне, её движения стали медленнее, нежнее. Она смотрела мне в глаза, и в её взгляде было столько тепла, столько преданности, что я почувствовал, как внутри меня что-то сжимается. Я кончил ещё раз, изливаясь ей в горло, и она проглотила всё, облизав губы и нежно поцеловав головку, прежде чем отстраниться.
Я вышел из парилки, чувствуя лёгкую слабость в ногах, и увидел своих друзей, сидящих на скамейке в предбаннике. Они потягивали пиво из бутылок, курили, выдыхая сизый дым в потолок, но в глаза мне никто не смотрел. Их лица всё ещё были красными, а взгляды — виноватыми, как у нашкодивших школьников. Я сел рядом, взял свою бутылку, сделал глоток и закурил, чувствуя, как никотин успокаивает нервы. После долгой паузы я заговорил:
— Не переживайте, всё хорошо. Классно отдохнули. Главное — если хотите, чтобы наша дружба не кончилась и такие встречи иногда повторялись, вы не должны никому об этом говорить. И ещё: поймите, то, что сегодня произошло, не значит, что я тупой рогатый муж, а Маша — какая-то шлюха. Мы просто решили попробовать, добавить остроты. И всем было хорошо — и ей, и мне, и вам.
Виктория. Победа или поражение?