— Рекомендую поторопиться, - буркнул Славик. – Она не любит, чтобы опаздывали.
— Ты-то в курсе, несомненно, - опять не удержался от язвы Костя. – Тебе ли не знать, как она любит. Побыстрее, или помедленнее...
Славик вздохнул. Последнее время он всё чаще вздыхал и всё реже вступал в словесные пикировки между парнями. Что само по себе было странно, и что давно заметил тот же внимательный Кроха. Да и не только он.
За пять минут добраться до океанского пляжа в темноте, через тропические сады и рощицы никто, конечно же, не успел. Пульхерия уже сделала лёгкую разминку, а потом, подгоняемая ночным бризом, окунулась пару раз в прохладные волны океана. Она уже обсыхала на не успевшем за ночь остыть песочке, когда пацаны ещё только продирались сквозь пальмовые заросли в небольшую и хорошо скрытую от посторонних глаз лагуну. Которую облюбовали воспитанницы пансиона для своих купаний.
— Вы все покойники, - сказала она запыхавшимся парням, когда те, наконец-то, предстали пред её светлые очи. – Вы так долго и беспардонно шумели в чаще, что вас не только спецназ бы вырезал, но и местные пейзаны поймали бы и зажарили с черемшой, как крокодилов. Вы в курсе, что запечённые с черемшой крокодилы – старинное аристократическое блюдо? Благородный дон Румата не даст соврать.
Славик и Костя недоумённо переглянулись, и лишь начитанный Кроха понимающе кивнул.
— Поэтому лечь! – строго приказала Пульхерия.
Пацаны рухнули в песок.
— Встать! – тем же ледяным тоном велела наставница. И снова: «лечь – встать, лечь – встать, лечь – встать!» – тихо, но отчётливо звучал один и тот же приказ.
Они давно знали эту игру. Её очень любила директриса, особенно в первые дни их пребывания в пансионе. И уже тогда они научились экономить силы и регулировать своё дыхание, отлично понимая, что так может продолжаться очень долго.
А Пульхерия не просто так их мучила, и даже не столько в наказание за безнадёжное опоздание на ночную тренировку. И их дыхание, в общем-то, её особо не интересовало. В этом смысле они были молодцы – бросив курить, теперь находились в относительной норме. Её интересовал ритм биения их сердец. Прикрыв глаза, некромантка прислушивалась к шумам и синусоидам, отмечая у кого из них склонность к аритмии и тахикардии. Ей нужно было понять, кто из них окажется самым слабым звеном. И по всему выходило, что первым в этом списке был Славик. Её Славик.
Это было плохо. Но это следовало учитывать.
Когда к взмокшим от пота телам уже вовсю прилипал песок, она остановила издевательство. Приказала парням быстро ополоснуться в океане, и уже ждала их у самой кромки берега.
— Закапывайтесь! – велела она. В руке у Пульхерии уже была тонкая бамбуковая розга.
Понимая, что шутки кончились еще в момент подъема, парни быстро стали разгребать песок, готовя каждый себе небольшую «могилку».
— Не так! – остановила их неуклюжие потуги ведьма. – Двое закапывают третьего, потом один – другого, последний – сам себя! Живо! На каждого по минуте!
Она демонстративно набрала в кулачок горсть песка и изобразила песочные часы.
За минуту отлично получилось закапать Кроху. Стремяга, как всегда, пожертвовал собой, помогая закапывать Славика, и они тоже почти справились, получив лишь по одному жгучему удару по лопаткам. А вот самому зарыться в песок Стремяге уже так быстро не удалось, и он шипел и тяжело охал под жалящими ударами тонкого пыточного инструмента. Пульхерия стегала его спокойно и методично, изо всех сил стараясь сдерживать своего ликующего внутри демона. Честно старалась сдерживать. Но получалось так себе...
Подарочек