его, видеть в реальности, как девушку так пронзают, наблюдать, как пенис Калаама движется в ней.
Абдул раньше представлял себе такие вещи много раз, но никогда не видел женских ягодиц, не говоря уже о ее интимных местах, его воображение оказалось очень далеко от действительности. Он с благоговением смотрел на силу, с какой Калаам орудовал своим зубцом, изумленный, как его инструмент не ломается, когда Калаам дергает бедрами вперед и взад, преодолевая им сопротивление девичьей вагины.
Значит, тело девушки явно принимало мужской орган, как и было задумано. Калаам засовывал его до упора в нее, пока его собственный живот не прижимался к ее мягкому, мокрому заду. Он нагнулся, и увидел, как сливаются их тела, когда яйца Калаама прижимаются к ее коже и его орган твердо входит в женственные ножны.
Калаам подал назад, его орган выскальзывал из нее, словно змея из своей норы. Мокрые дюймы его длины вылезали из глубокой женской пещеры, затем орган останавливался и начинал входить вперед снова. Абдул подстрекал его засаживать в плоть девушки. Калаам начал качать им туда-сюда, словно человек, вынимающий, и снова вкладывающий в ножны свою саблю.
Не было конца этому, как Калаам выходил, и затем входил, выходил и входил. Его пенис скользил в девушке, и он захрюкал от явного удовольствия. Абдул гадал, как его орган чувствует себя, перемещаясь внутри стонающей, извивающейся самки. Он нахмурился, когда она стала вырываться от него снова, и шлепнул ее по голове открытой рукой.
Ему стало интересно, неужели все западные женщины были так неуважительны к мужчинам. Он слышал, что все. Он понукал Калама все быстрее и энергичнее, жаждя самому попробовать на вкус женской плоти. Он не отрывал глаз от слияния их тел, пристально смотря на непрерывные перемещения пениса Калама, накачивающего девичью промежность.
Калаам бороздил ее уже с большим усилием, долбясь своим животом о влажные ягодицы со звуком легких шлепков, заставляя плоть шевелиться и подпрыгивать, и качая женщину взад-вперед, держа за волосы и за плечи. Его глаза оторвались от ее промежности, когда он увидел, как сиськи свисают под грудной клеткой.
Они колыхались и качались, когда Калаам объезжал ее, и Абдул, не в состоянии сопротивляться, медленно проскользнул одной дрожащей рукой под нее и коснулся груди. Ощущение в его пальцах было замечательным! Он сжал пальцами ее мясо, наблюдая, как они глубоко погрузились в податливую плоть.
Тогда он скользнул рукой под свисающую грудь, сжимая ее и подкидывая кверху, стискивая пальцы и крепко массируя плоть. Он простонал, почувствовав сочное тепло ее тела в своих пальцах. Его орган в брюках был твердокаменным и начал создавать сырость на его ноге.
Затем Калаам издал мощный стон и протолкнулся полностью в девичью промежность. Его бедра крутились из стороны в сторону, трясь и крепко прижимаясь к заду самки, слегка дрожа.
Эми почувствовала, как член араба бьет струей, комок за комком спермы в ее живот. Она тихо заплакала, ее слезы прибавили сырости к ее телу. Ее писька болела после внезапного и грубого проникновения, а все тело тряслось от холода и страха.
Она почувствовала, что член медленно выходит, выскальзывая из ее отверстия. Руки, удерживавшие ее, прижимая к бетону, исчезли, и она почти рухнула вперед, а затем повернулась набок, прижав колени к себе. Двое арабов встали на колени рядом с ней. Тот, что трахнул ее, говорил с другим, она все так же не могла понять, что он говорит.
Второй араб согнулся вперед. Его руки схватили ее за плечо и перевернули на спину, и затем он залез на нее, его тело в грубой униформе навалилось сверху. Она промычала протестующе, но слабо,
Дом с приведениями.