терпя его грубые движения, когда он развел ее ноги в стороны, и пристроился между ними.
Она чувствовала его твердость сквозь толстые форменные брюки, когда он лежал на ее теле. Ее ягодицы были крепко прижаты к полу, он накрыл своим ртом ее и поцеловал. Поцелуй был грубым и слюнявым, выдавая недостаток умения и тепла.
Его руки щупали ее груди, выкручивая и сжимая их грубо, пальцы пропахивали глубокие борозды в нежной, чувствительной плоти. Его рука потянулась к брюкам и медленно спустила их вниз, пока Эми не почувствовала теплую потную плоть на своей собственной.
Его член был свободен, она почувствовала его твердость и более сильное тепло у своего живота. Она закрыла глаза в отчаянии, когда мужчина попытался установить его в центре ее щели. Для него, казалось, это было трудно. Затем она почувствовала, как он нажимает на ее задний проход. Она взвизгнула протестующее, когда он толкнул вниз, пытаясь засунуть в ее прямую кишку.
Другой араб сказал что-то резко, и тот, на ней, вытянул и толкнул в нее снова. На этот раз его член нашел ее щель и протолкнулся. Он прошел только на несколько дюймов, но этого было достаточно. Он медленно просунул остальную часть в ее тело, вздыхая от наслаждения, когда его зубец проскользнул полностью в нее.
Эми не пыталась сопротивляться. Это было в конце концов безнадежно. Она лежала на спине, с раздвинутыми ногами, а ее руки были раскинуты над головой. Араб лежал на ней, своим весом придавливая к полу, он все еще держал ее. На его лице было восхищение, когда он смотрел сверху на нее, с членом, пульсирующим в ее животе.
Она тихо рыдала, когда мужчина вытаскивал и снова неуклюже толкал в нее. Ее писька чувствовала будто порванной и поруганной к этому второму изнасилованию, когда он начал неловко трахать ее. Его член скребся туда-сюда в трахощелке, пиля ее напряженные половые губки.
Она содрогнулась от боли и страха, ее глаза, блуждали между двумя арабами и их оружием. Затем ее взгляд был перегорожен насильником, когда его рот опустился на ее и раздавил губы в жестком, грубом поцелуе жадной похоти.
Его член начал вонзаться в нее с бешеной скоростью, распиливая ее шелковистую пещерку, а он дико подпрыгивал на ней. Он непрерывно хрюкал, стонал, и вздыхал, явно наслаждаясь необычайно. Его член ходил взад и вперед в ее теле с болезненной, безжалостной энергией.
Она чувствовала его глубоко в низу живота, качающегося, дергающегося, и крутящегося из стороны в сторону, когда неопытный насильник яростно трахал ее. Его живот и таз заколачивались между раздвинутых бедер Эми.
Абдул чувствовал, что его возбуждение растет еще больше. Никогда он не чувствовал ничего подобного! Никогда! Его орган был в раю, плотно охваченный женской узенькой шкатулкой любви, когда он вонзался в нее. Ее стиснутые зубы показывали ее собственное удовольствие, когда он колотил бедрами об нее.
Его ягодицы поднимались и падали с бешеной энергией, когда дергался внутри нее. Он никогда не ощущал такого удовольствия, ни одной частью тела, не говоря уже о его мужском достоинстве. Ничто за всю его жизнь не было так же великолепно, как прикосновения чрева западной девушки к его чреслам.
Он сходил с ума от наслаждения, елозя взад и вперед в ее внутренностях. Он не думал о ней, испытывает ли она боль или удовольствие, будучи убежден, что она наслаждалась, когда он заколачивал свой пенис вниз, в ее плотную, сосущую, сжимающую щелку.
Какая радость! Как замечательно, что Аллах оставил эту женщину здесь. То, что она была неверной, означало, что он мог брать ее и пользоваться ею по своей прихоти,
Cнегурочка. Лето-осень. Продолжение.