я покусывал ее шею, уши, нежно играл с ее сиськами, говоря ей, какая она невероятно горячая и как она сводит меня с ума.
— Джереми, — тихо стонала она, — у нас должны быть границы. — Она вся горела. Ее бедра упирались в мои колени, и когда я дразнил их, мои пальцы касались всего, что только можно. Она извивалась, требуя большего. Ее тело умоляло о моих прикосновениях.
Я ввел головку члена между губами ее киски и надавил. Я почувствовал, как она слегка приоткрылась, затем она задвигала бедрами, останавливая меня. Она идеально расположилась у меня на коленях, ее ноги были широко раздвинуты, ее дырочка находилось на правильном расстоянии от кончика моего члена. Набалдашник члена лежал на ее расплавленной щели, головка касалась клитора. Когда я отстранился, я почувствовал влагу на своей коже.
Мама тихо застонала, затем повернула голову и посмотрела мне в глаза.
— Это опасная игра, в которую ты играешь.
Я убрал руки от ее сисек достаточно, чтобы потянуть ее предплечья через плоский живот. Я крепко обхватил их одной рукой, притягивая ее спиной к своей груди. Она слабо сопротивлялась моим рукам.
— Не надо, Джереми. Пожалуйста, не надо.
Я поднял другую руку к ее груди и потрогал сосок, заставив ее вздохнуть. Я нежно прижался губами к ее губам.
— Закрой глаза, мама. Ощути меня.
Я слегка покачивал бедрами, поглаживая головкой члена по ее щели, пока она не прижалась к клитору. Быстро напрягая и отпуская мышцы, я мог заставить его легонько шлепать по ней. Ее дыхание участилось.
Ее язык выскользнул изо рта, ее глаза, все еще закрытые, искали мои. Я придвинулся ближе, позволяя ей облизывать мои губы. Я чувствовал, как сексуально двигаются ее бедра.
Я продолжал толкаться в нее, двигая бедрами, прижимая свой джойстик, толкаясь в неё, заставляя головку члена упираться в нее. Я не мог понять, были ли ее движения направлены на то, чтобы остановить меня или помочь мне. Я почувствовал, как вхожу в нее на некоторое время, а затем высвобождаюсь. Она тихо застонала. Ее тело было полностью обездвижено, захваченное моими руками.
Мои губы снова скользнули по ее губам, глубоко целуя.
Ее губы опустились, глаза плотно закрылись. Я чувствовал, как она наклоняет бедра вниз, приподнимая свою сладкую попку, предлагая мне идеальную цель. Я двигался медленно, вводя член в ее влажную щель. Я почувствовал влажность ее губ, раскрытых для меня. Опустившись как можно ниже, я замешкался, чувствуя, как она подалась бедрами вперед. Я сильно толкнулся, и она громко задышала, когда головка моего зудящего члена вошла в нее, проталкиваясь через упругий вход и проникая внутрь.
Я ждал какой-либо реакции, но она молчала, дрожа в моих руках. Я толкнулся дальше, двигаясь внутри нее, войдя в нее на половину длины члена.
Она застонала, ее глаза распахнулись. Наши рты были прижаты друг к другу, сохраняя мягкий контакт, наше дыхание было общим.
— Остановись. Мы должны остановиться, малыш. Мы не можем этого делать.
Я ослабил свою крепкую хватку, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Она могла бы отстраниться от меня, но она оставалась неподвижной, ее глаза смотрели в мои.
— Расслабься, мама. Давай притормозим и расслабимся на минутку. — Я запустил руки под ее майку, поглаживая мягкую кожу, опустился губами к ее шее, целуя ее бархатистую оболочку.
Она вздохнула, все ее тело расслабилось. Когда ее ноги расслабились, она устроилась на моих коленях, и мой твердый член еще больше погрузился в нее.
Я застонал, прижимаясь к ней, ощущая невероятное тепло ее тела вокруг моего ствола.
— Боже, мама. Я даже не представлял, что это будет так невероятно! Я так люблю
Совсем-совсем не страшно! (Продолжение)