влагалища, повиснув крупными каплями на лобковых волосах, и потекла по ляжкам, капая на пол.
Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, Глеб подхватил с лавки свою одежду и стремительно выбежал из предбанника, оставив мать там одну.
Анфиса долго стояла, не меняя позы, приходя в себя после случившегося. Осознавая и переживая произошедшее, она пыталась найти оправдание для себя и своего сына, совершенно не зная, принимать или отрицать эту реальность. Неизвестность пугала.
— Как мне теперь вести себя с Глебом? Как принимать его, как сына или, как мужчину? Что будет дальше?
Её мысли путались.
Единственное, что она отчетливо понимала, так это то, что вернуться к прежним отношениям будет невозможно и всё уже никогда не будет так, как раньше.
— В любом случае, дело сделано, и изменить ничего нельзя, - заключила Анфиса, подводя итог, - А время всё расставит по своим местам.
Ополоснувшись и одевшись, она вышла из бани и пошла в дом.
Друг мужа.