ВНИМАНИЕ! В данном тексте присутствуют сцены жестокости и насилия. Если для вас это не приемлемо, воздержитесь от чтения.
Я должна написать так как было, ничего не смягчая. Это самая сложная для меня часть, но я хочу закончить как можно скорее эту мерзкую историю.
— Че ты там бормочешь? В жопу? Громче!
Я вздрогнула. Он тянется к телефону, и я понимаю — сейчас достанет его, начнёт записывать.
— Проси, — шипит он. — Чтобы я тебя выебал в жопу. И раком становись.
Шок парализует. Он бьёт меня по лицу ладонью — резко, звонко.
— Быстро!
Он начинает снимать. Я смотрю в камеру смартфона, мне кажется я даже вижу там отражение своего испуганного лица.
— Пожалуйста... — голос срывается.
— Проси, шлюха!
— Пожалуйста... Прошу вас... выебать меня в жопу...
Унижение жжёт сильнее пощёчины.
— Ты сама этого хочешь, да? Тебе нравится? Ты извращенка? Говори! — его пальцы впиваются в мои волосы, притягивая лицо к камере.
— Да... я хочу этого... да, я извращенка... мне нравится... — слова падают, как горячий свинец, прожигая всё внутри.
— Раком! - Он усмехается, переводя камеру ниже.
Я поворачиваюсь, как во сне, грудью падаю на продавленный диван. Руки сами тянутся к ягодицам, раздвигая их, обнажая воспалённое, ещё не зажившее после вчерашнего отверстие.
— Шире, шлюха!
Я раздвигаю ещё сильнее, чувствуя, как кожа натягивается, посылая острые иглы боли.
Он чем-то мажет мне между ягодиц, и нависает надо мной. Его член упирается в анус - холодный от смазки, но твёрдый, неумолимый.
"Расслабься, шлюха", - бросает он, но это невозможно.
Резкий толчок - и мир взрывается белой болью. Вчерашняя было ничто по сравнению с этим. Мой анус, уже травмированный, будто рвется на части.
"А-а-а-а!!" - вопль вырывается сам собой.
"Заткнись!" - он хватает что-то с пола - грязные носки? - и с силой заталкивает мне в рот. Ткань пропитана потом, горькая на вкус.
Он начинает двигаться, каждый толчок - новый виток ада. Я цепляюсь за диван, ногти впиваются в обивку. Слезы текут ручьями, смешиваясь со слюной вокруг носка во рту.
Боль. Только боль. Она заполняет всё сознание, вытесняя любые мысли. Мой рот судорожно сжимает вонючий носок — единственный якорь в этом море агонии.
— Дрочи... — его рычащий голос где-то сверху.
Я не понимаю.
Шлепок по ягодицам. Горячий.
— Дрочи, блядь!
Рука сама тянется вниз. Пальцы находят клитор, начинают тереть механически, без чувств. Никакого удовольствия — только жгучее унижение, смешанное с разрывающей болью там, сзади.
Он ускоряет движения, но уже тяжело дышит. Устал.
— Сильнее!
Я тру, пока кожа не начинает гореть. Но ничего.
— Сейчас придушу, шлюха!
И — о чудо — тело вдруг содрогается. Какое-то искажённое подобие оргазма, больше похожее на новый виток боли, прокатывается по мне.
— Ага... — он стонет и впивается пальцами в мои бёдра.
Тёплая сперма заполняет кишечник. Я чувствую, как она течёт внутри — липкая, чужая.
С отвратительным чвакающим звуком его член выходит из моей развороченной задницы. Больно. Очень больно.
— Поворачивайся, шлюха! — он грубо хватает меня за плечи, переворачивая лицом к себе.
Его пальцы впиваются в мои щёки, заставляя разжать челюсти.
— Открой рот, мразь!
Он выдёргивает мокрые, пропитанные слюной носки. Я едва успеваю глотнуть воздух, как его рука снова впивается в мои волосы.
— Чисти, блядь! Смотри, какая ты грязная шлюха — чисть мой хуй до блеска!
Меня тут же накрывает волна тошноты. Запах. Его член, покрытый смесью смазки, крови и чего-то ещё — чего-то моего, внутреннего.
Но я подчиняюсь.
Я наклоняюсь, обхватываю губами его член. Вкус. Горький. Солёный. Отвратительный.
Язык скользит по венам, под головкой, у основания. Я чищу. Механически. Без мысли.
— Да, вот так, шалава... — он стонет, наблюдая, как его член блестит
Спящий лизун или надо меньше пить