житель пустоши. Никакой он не полковник. Если честно, он просто грязный. Не уверен, что он делал с водяным чипом, — ответила голограмма доктора Россмана.
—Ого. Вы, ребята, понятия не имели. Вы просто впустили его в убежище и всё, —сказал я.
—Что ты имеешь в виду? — спросила меня голограмма.
—Нет, мужик! Ты не выжил. Никто не выжил. Я один из немногих, кто остался, — ответил я.
—Обработка... Пожалуйста, подождите... Ты имеешь в виду... Я умер? Ах, чувак. Я знал, что это когда-нибудь случится, но я всегда ожидал, что буду... старым. И седым. А Убежище? Все разведчики? Блин. Я должен был быть там. Я мог что-то сделать. Отвлечь их или... Ах, кого, чёрт возьми, я обманываю? Я всего лишь голограмма. Я даже не могу прикоснуться к себе! Ну... Думаю, это всё. Это всё, что осталось. Четыре стены, сломанный водопровод и медленно исчезающая голограмма... Дерьмо, — выругалась голограмма доктора Россмана.
—Не волнуйся, я отомстил за тебя. Брэгг мёртв. На самом деле, дважды, — ответил я.
—Что значит дважды? Ты имеешь в виду, что уе...., который убил меня, восстал из мёртвых, как какой-то зомби!?— спросила голограмма доктора Россмана.
—Что-то вроде этого. Не волнуйся, он теперь точно мёртв. Убежище взорвалось вместе с ним, — ответил я, вспоминая, как это было. Блин, не самые приятные воспоминания.
—Видишь ли, последняя часть не заставляет меня чувствовать себя лучше. Блин. Тебе следовало просто оставить меня на том жёстком диске. Я был счастливее. Я не хочу знать больше подробностей. По крайней мере, сейчас. Давай, расскажи мне, зачем ты здесь, — попросила меня голограмма доктора Россмана.
—О, чувак, как здорово тебя видеть. Я думал, что больше никогда тебя не увижу, —сказал я.
—Чёрт, я бы сказал то же самое, но я только что встретил тебя! У тебя есть наследие, которое нужно продолжить в реальном мире. Убедись, что оно имеет значение, — ответила голограмма доктора Россмана.
—Для чего здесь было это убежище? — спросил я.— Оно крошечное.
—Ох... Я не знаю, рассказывал ли вам об этом кто-нибудь в Убежище 18, но убежища... ну... Они никогда не должны были никого спасать. Они проводили эксперименты над людьми внутри. Пытки, скорее. Какое-то больное развлечение, —начала свой рассказ голограмма доктора Россмана. — Это было построено для трёх человек. Один заперт в изоляционной камере с бесконечным запасом воды и еды... двое других в диспетчерской. Двое в диспетчерской были заперты; они наблюдали за одним человеком, у которого было всё, чтобы выжить, но у них не было ничего, кроме их клавиатур. Они могли пытать человека здесь, используя эту голограмму. Если бы он пошёл за едой или водой, они бы напали на него... Но они медленно умерли от голода. Что бы они ни делали, шутка в том, что они были такой же частью эксперимента, как и он. В конце концов они умерли вместе, а мужчина так и остался безумным, пока не умер в одиночестве от старости. Прошло несколько десятилетий, и вот мы здесь. Вода всё ещё течёт, а излучатель всё ещё работает. Теперь это хорошо для местных жителей. Хороший конец плохой истории.
—Что ж, это было воодушевляюще, — заметил я.
—Ха-ха, да. Не очень позитивное послание, я знаю, но кто-то же должен рассказать историю того, что здесь произошло, — ответила голограмма доктора Россмана. — Пока он ждал смерти, старик рисовал на стенах картины кровью, мочой и дерьмом. Конечно, он был сумасшедшим. Но это искусство для тебя. Годы! Мы похоронили его кости в пустыне снаружи. Кажется, это подходящий конец его истории, позволивший его духу
Ночь на даче