груди и полностью прижать ее к себе, она напряглась и полностью прижалась ко мне, склонив голову набок и дрожа при этом. В последующие мгновения она лежала как мертвый груз, а потом подняла голову с закрытыми глазами. Затем открыла их и посмотрела на меня с некоторым изумлением, и осознала, что мы перешли черту.
Я прижался к ней, пытаясь продолжить, но Эш приподнялась и отодвинулась от меня, пока не отключилась и не нависла надо мной, качая головой: - Прости, мне так жаль, - вот и все, что она могла сказать, когда потянула за пояс моих штанов, заставляя назойливую намазанную змею вернуться на свое место.
Она выглядела растрепанной, как, я уверен, и я сам. Она поправила бретельки своего платья, пытаясь прикрыться и привести себя в порядок. Ее волосы были взъерошены, ночная рубашка прилипла к телу, а трусики, выглядывавшие из-под нее, тонко подчеркивали ее женские прелести.
Она глубоко вздохнула, а затем издала протяжное, сбитое с толку - О-о-о, боже мой. - Она оглядела себя и в явном смущении поднесла руку ко лбу. Я знал, что она думает о том, что только что произошло. Не сводя с меня глаз, она прошептала, запинаясь: - Мне так жаль, Джимми. Мы не можем этого сделать. Уже поздно. Мы ДОЛЖНЫ. Мне нужно идти.
Она начала поднимать одну ногу и спускаться с меня. Когда она стянула трусики, за тонким шелковым нижним бельем открылся прекрасный вид на ложбинку ее киски. Ночная рубашка прилипла к ее бедрам, пока она не спустила ее ниже линии бедер.
Моя пижама, конечно, была в плохом состоянии, и мое либидо, конечно, не получило того, в чем нуждалось, из-за боли в яйцах, потому что не было ни разрядки, ни облегчения.
Она постояла мгновение, отвернувшись от меня, прежде чем повернуться и посмотреть на меня с озабоченным выражением лица. Мы молчали, пока Эшли несколько раз откидывала назад свои взъерошенные от пота волосы.
Я смотрел на нее, стоящую в этой ночной рубашке, и мои яйца болели от желания получить удовлетворение. Мне так сильно хотелось кончить. Я хотел протянуть руку и притянуть ее к себе. Заняться любовью по-настоящему. Мне нужно было расслабиться, но в то же время я не хотел ни к чему принуждать.
И тогда Эш покачала головой, еще раз подчеркнув: - Прости.
Я запротестовал: - За что? Это все моя вина.
— Мне не следовало так на тебя давить.
— Нет... Нет... Я перешел все границы, потому что я люблю тебя и хочу тебя. Мне нравится быть с тобой. Это просто захватывает, потому что я жажду тебя.
Она нахмурила брови, раздраженно глядя на меня: - Тебе нужно перестать так говорить. А как же Джилл? Она мне нравится. Она - та самая, Джимми... Тебе нужно... Мы должны быть нормальными людьми. - Взмолилась она, и слеза скатилась по ее щеке.
Я встал, подошел и обнял ее, прежде чем наклониться и поцеловать в подбородок, в то время как мои руки снова погрузились в ее трусики. Она глубоко вздохнула и приподняла подбородок, чтобы облегчить доступ к своей шее. Я думаю, что мог бы взять ее прямо тогда, если бы захотел, но это было бы неправильно.
Она прижалась ко мне всем телом. - Ммммм, это так приятно. Это кажется правильным. - Я позволяю своей руке опуститься ниже в последний раз, просто слегка приподнимая ее упругую попку и позволяя ей упасть.
Она крепко обняла меня, когда мой твердый как камень член прижался к ее животу. Она ничего не сказала, но подчинилась моим прикосновениям. - Мы не можем этого сделать. Мы не
Жена генерального директора Марина Леонидовна