что с ней связано. А всё остальное ложится на плечи вновь прибывшего этапа.
— Этого следовало ожидать, – флегматично прокомментировал известие о предстоящем побеге Кроха. – Вон Костя может набросать для них по памяти план ближайших двухсот семидесяти поворотов на этой дороге. А больше тут ничего нет – лишь кочки и болотные омуты, не имеет смысла и соваться.
Стремяга лишь грустно вздохнул, кивком подтвердив слова, сказанные приятелем.
— Ну, хотя бы Андрюху надо как-то попытаться отговорить от этой безнадёжной затеи, - сказал Москвич, в общем-то, соглашаясь с парнями.
— Это да, это попробуй, - сочувственно поглядел ему в глаза Кроха. – Хотя с другой стороны, если он откажется идти вместе со всеми, то подумай, как на него посмотрят товарищи, когда они... Скажем так: вернутся ни с чем.
— Плохо посмотрят. Вероятнее всего обвинят в стукачестве... - встрял в разговор Славик. И очень смутился, когда все трое его приятелей посмотрели на него задумчиво.
— Пацаны, вы меня совсем выбили из колеи, - грустно подытожил разговор Москвич. – Я теперь вообще не знаю, что делать. И так хреново, и эдак...
— Милфа, я смотрю, свирепствовать опять начинает, - кивнул Костя на изрядно измятое платье Павла. – Не разрешает переодеваться?
— Да какой там... - безнадёжно махнул рукой Москвич. – Это ещё ладно. Вот завтра она оторвётся по полной! На завтрашний день назначена большая порка. Экзекуция гранд меню! И что самое противное – мне предстоит готовить розги и, скорее всего, прислуживать ей во время проведения этого... мероприятия!
Последние слова он произнёс, не скрывая своего отвращения и горечи.
Больше обсуждать было нечего, и парни стали готовить столовую к праздничному ужину.
Ароматы из кухни доносились поистине волшебные.
Глава тридцать пятая. Хмурое утро, флоггеры и паддлы
Переговорить с Андреем Москвичу удалось лишь к концу торжественного ужина, когда стали подавать всяческие роскошные десерты. Андрюха обслуживал столик, за которым сидела его госпожа, и ушлый Москвич сумел затащить его в подсобку кухни, пока поварихи раскладывали по вазочкам мороженое и сервировали фруктовыми салатиками его поднос.
— Что, какие новости? Как твоя могильщица поживает? – сразу перешёл к делу Павел.
— Говорит, что полностью оправдана по всем пунктам, и вроде даже ей официально принесли извинения... - как-то не очень уверенно ответил Андрей.
— Тебе так сказала?
— Не мне, конечно! Болтала среди тёмных... Её ведь свита этой Эллочки, как родную встречала, чуть ли не с цветами!
— А к тебе она как относится?
— Пока не знаю. Но смотрит как-то так... Словно бы прицеливаясь.
Нужно было как-то сказать главное, и он решил и тут обойтись без предисловий.
— Слушай, братишка, тут такое дело... Начальство в курсе, что вами готовится побег. Так что, сам понимаешь... Шансов у вас никаких, и тебе бы не стоило в этом участвовать.
Андрей решительно вздохнул, но промолчал. Даже не стал спрашивать, откуда у Москвича такая информация. А тот продолжал:
— Просто поверь, мы пробовали. У Кости два удачных побега было с малолетки. Он всегда уходил за периметр. Потом его, правда, всё равно ловили... Били страшно, но тут совсем другое дело. Тут нет периметра, но и дорога тут в один конец. Она потому и называется Бесконечной... Куда ни пойдёшь – всё равно сюда вернёшься. Это Маркистан – огромное болото, которого нет на картах и даже из космоса его не видно. Просто большое слепое пятно.
Андрей слушал его сосредоточенно, иногда коротко кивая, но ничего не говоря. Стало ясно, что решение им уже принято, и даже обсуждению не подлежит.
Парикмахерша