Москвича, она поймала Андрея за ухо, и больно рванув его вниз, тут же поставила парня на колени перед собой.
— А ну-ка! – ведьма ловко перекинула одно ногу через его плечо и, оседлав парня, зажала его голову между своих ног. Одновременно она вытянула руку с тростью, отстраняя Павла и не давая ему приблизиться.
— Только шевельнись, и я сломаю ему шею, понял? Стоять смирно и отвечать на мои вопросы. Секунда заминки, - и он покойник. Ты меня знаешь!
Он знал. Хорошо помнил, КАК она умеет высасывать жизнь из человека и как ей нравится это делать. А тут такой случай представился... И ведь потом никому ничего не докажешь. Да и кто будет разбираться-то? Когда идёт такая война, одним трупом больше, одним меньше...
Он примирительно поднял руки и даже сделал ещё полшага назад, опасаясь, как бы она не выколола ему глаза своей тростью.
— Стоять! – тут же последовал строгий приказ.
— Хорошо-хорошо! – привычно стал лебезить Павел, лишь бы успокоить ведьму. Уж больно ему не нравился разгоравшийся в её глазах синий огонёк, который он последний раз видел в раскосых глазах милфы, когда она, во всей полноте своих узурпаторских полномочий, устраивала праздник Кровавого снега. Уж больно подозрительным и страшным был этот огонёк. И на всякие нехорошие мысли он наводил Павла. А точно ли демон сейчас там, в избушке у дороги? В старом, заброшенном хуторе... А что если он всё ещё пользуется и чужими телами? Ведь тогда некромантки здесь, на болотах, ещё не было. А огонёк этот он уже видел. И ошибиться не мог.
— Умоляю! – зашептал Москвич и сам удивился тому, как жалобно зазвучал его прерывающийся голос. – Вызовите подмогу! Сообщите начальству! Я пойду один и вытащу демона из избушки. А вы попробуете освободить пленниц.
И тут он сказанул такое, чего уж точно от себя самого никак не ожидал:
— Если это экзамен, то я уверен, - вы сдадите его на высший балл!
Глаза Пульхерии округлились от ещё большего изумления.
— Ну ты и пидорасина, Полинка! – покачала головой ведьма. – Даже для тебя это ту мач.
Она сжала своими бёдрами голову Андрея так сильно, что лицо парня налилось кровью, и он стал задыхаться.
— Пожалуйста, не мучай его, я готов признаться в чём угодно, но я просто не знаю никакой Елизаветы Александровны! – взмолился Москвич, непроизвольно падая на колени. – Я же её никогда в жизни не видел! Я слышу только голос!
Он видел, как угасает взгляд молодого парнишки. Как пена, чем-то окрашенная (кровью! – догадался Павел), выступает на его губах, как безвольно виснут его руки и всё тело начинает биться в непроизвольных конвульсиях. И тут он услышал самое ужасное – хруст. Как будто внутри человеческого тела что-то сломалось. Пульхерия, взглянув вниз, спокойно разжала ноги, и её пленник упал на мягкий ковёр из болотного мха, уже не дыша. Началась агония и умирающее тело стало рефлекторно вздрагивать и выгибаться.
Некромантка перевернула его на спину, сама тут же разулась, скинув короткие резиновые сапожки (Москвич ещё удивился, что она не в ботфортах, как все) и встала босыми ступнями на уже мёртвую грудь своего раба, впитывая в себя истекавшие последние капли его жизни.
Павел почувствовал, что оглох и ослеп одновременно. Дальше была пустота и холод. Окончания этого запредельно-варварского ритуала он уже не увидел...
...Очнулся он от леденящего внутренности стылого ужаса. Небо уже светлело. Туман превратился в холодное молоко. Даже дышать в нём было трудно. Павел огляделся и понял, что в этот раз он всё-таки умер. Потому что рядом с ним стоял...
Я, Танюха и Лабрадор