сами хранили многозначительное молчание. Не добив партнёра, не получив от него столь логичную, ожидаемую и неудобную во многих отношениях сперму, сейчас Анфиса Т. чувствовала себя даже не использованной, а разочарованной.
Собственно, нарушился вся причинно-следственная связь: её хотели, получали и кончали, оглашая пространство счастливыми вздохами. Своё наслаждение было желаемо, но не обязательно главным. Давать и получать ответ в виде законного подтверждения своей состоятельности, потоков спермы и вида кончающего мужчины — тогда в её понимании роль была сыграна.
«Но где моя награда?» — мысленно запаниковала Анфиса. «Неужели за столько времени, полной самоотдаче, множестве поз, вздохов и собственных оргазмов ничего из этого не зашло мужику настолько, что он захотел бы со мной кончить?!
Что с ней не так? Она некрасивая? Да, она некрасивая! Она старая!» Ещё одна мысль, ранее не помещавшаяся у неё в голове, расползлась некрасивым пятном эмоциональной плесени.
Она подскочила, кутаясь в простыню, то ли провожая, то ли не в соостоянии усидеть от нахлынувшей паники. «Хоть бы сделал вид, что кончил, зачем так делать?» — никак не могла она успокоиться. "Почему её вообще это тревожило?"
— Мы так и не поговорили? — вопросительно заглянула она почти полностью одетому мужчине в лицо подойдя вплотную.
Он только снова улыбнулся ей, широко и радушно, ни слова не отвечая обнял и мягко накрыл её пересохшие губы своим полуоткрытым теплым ртом. Целовался он замечательно!
Через мгновение обескураженная с запрокинутой головой Анфиса Т. осталась одна, удовлетворённая и наоборот одновременно.
«Да он больной какой-то, ни слова сказать, ни кончить!» — пришла в голову Анфисы Т. спасительная мысль. И выдохнув, она отправилась в ванную. Ей оставалось спать всего пять часов, и нужно было поторопиться.
В гостях у клизмы