– Может быть, – расхохотался Роман. И уже приготовился декламировать дальше, как она его перебила:
– И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно, Одиссей возвратился, пространством и временем полный… Мои любимые. Как вы догадались?
***
Её звали Юлей. («Для всех Джу, а для вас Юля, раз вы русский»). Судьба искушала Романа: Юля была отнюдь не прочь поболтать, хоть ее общительность и не смахивала на обычные курортные игры.
– Серьезно? Роман и Юля знакомятся на корабле “Шекспир”? – поднимал брови Роман.
Юля заразительно фыркала. Ее улыбку было трудно выдержать, но у него вроде неплохо получалось.
– О да. Только Ромео было пятнадцать, а вам?
– Чуть больше, – улыбался Роман.
– Я так и думала. Мне тоже не тринадцать.
– А сколько, если не секрет?
– Секрет. Ладно, скажу: восемнадцать. Совсем старушка. Во времена Шекспира такие были с тремя подбородками.
– Во времена Шекспира был другой возрастной цикл. Люди раньше взрослели, раньше старели, раньше умирали. Все было раньше и быстрей.
– И лучше? Как думаете?
– Как для кого, – осторожничал Роман.
Юля говорила хоть и с акцентом, но свободно, иногда переспрашивая какие-то заковыристые слова, которые Роман не отказывал себе в удовольствии ввернуть. Он предложил перейти на инглиш, но Юля сказала, что рада этой возможности попрактиковаться в русском.
Она и правда путешествовала одна. Круиз ей подарили родители “в честь того, что я такая молодец: все успешно сдала и поступила”. Это было первое ее самостоятельное путешествие и первая одиночная вылазка во взрослый мир. Пока что Юля только приглядывалась к его соблазнам, хоть в целом отнюдь не выглядела монашкой. И будь Роман помоложе…
Но дело было именно в том, что он не был моложе.
– О! – махал он ей наутро. – Привет Капулетям от Монтекков!
– Привет, – удивлялась Юля. – Разве эти фамилии склоняются?
– Вообще-то нет. Но можно и посклонять, если очень хочется.
– Я поняла: вы коверкаете язык в шутку. Звучит так, будто вы сдаете на А2.
– Что ты: на А2 я не сдам. Я ведь из Одессы, а там о-очень специфический русский.
– С еврейским влиянием, – кивала Юля. – Я немного его знаю по Бабелю. А можете больше на нем говорить? Мне очень интересно.
– Таки да, – с готовностью кивал Роман. – Я имею сказать вам, Юля, пару слов за наш одессиш. Это не просто диалект, чтоб вы понимали того, чего я хочу вам сказать. Это целая философия жизни на этой вот земле…
– Мы на море, – поправляла Юля.
– И на море тоже.
Они как-то сразу сдружились. Роман следил, не изъявит ли Юля желания от него отдохнуть, но нет: не
за что вы, девочки, большие любите? (маленькая девочка, мечтавшая о большом)