– Ой! – под сосок подтек масляный след. – Этого я точно никогда не делала, – хихикала и ныла Юля, обтираясь салфеткой. – Все в жизни бывает впервые.
– Ты впервые ешь это блюдо, – взялся подсчитывать Роман, – впервые ешь топлесс, впервые делаешь это в компании. Тройная премьера!
– Оу, – Юлю вдруг порвало смехом. – Не смешите меня, я же подавлюсь! Оу-у… ох. А можно встречный вопрос?
– Встречный к чему?
– Вы спросили меня то, что всегда стеснялись спросить. И мне тоже кое-что интересно.
– Валяй.
– Почему грудь так действует на мужчин? Нет, я понимаю, но… все-таки странно. Это ведь орган кормления, а не размножения. С вагиной все понятно, но почему грудь?
Щеки ее полыхали, соски хотели расстрелять Романа в упор.
– Ну-у-у… эээ… – замычал тот. И вдруг сказал: – Ты же сама знаешь.
– Что?
– Каждая девушка сама все знает про свою грудь. Потому что ее магия действует и на нее тоже. Да?
Он смотрел Юле в глаза. Было стремно, но так уж сложилось.
– Не знаю… Наверно, – пролепетали масляные губы. И вдруг добавили: – Спасибо, что говорите со мной честно.
– Тебе спасибо, что понимаешь это, – кивнул Роман и поднял бокал: – За честность?
– За честность! – чокнулась с ним Юля. Отпила, поморщилась и сказала: – Сегодня еще одна премьера. Четвертая.
– Какая?
– Я впервые выпиваю с мужчиной…
До отплытия оставалось четыре часа. Было решено искупаться и не спеша двигать к порту. Ветер поддувал будь здоров, подгоняя барашки к берегу.
– Кайф неймоверный, – раскидывал Роман руки, косясь на чудо, идущее рядом с ним. – Глянь, сколько голопопых набежало!
Их пляж и правда заполонили тела всех возрастов – от морщинистых старух до малолеток, уверенно светивших первым пухом на гениталиях. Юля кидала на Романа странные взгляды. Он понял их правильно: входить в толпу голых, чтобы напялить купальник и идти в воду?.. Роман не собирался ничего говорить – но Юля сама, кинув в него очередной взгляд, стянула джинсы без всякого полотенца и рванула, не оглядываясь, в волны. Шалая и полностью голая.
Не надо, не надо, уговаривал себя Роман – и сдержался-таки, не снял плавки, хоть формально ничего не мешало… но нет, нет, нельзя, понимал он. Почему нельзя – не вдумывался, а просто сиганул за Юлей в плавках – и снова брызгал на нее и орал дурниной, и она орала с ним, сжигая в крике несказанное.
И потом они снова валялись на песке, так и не коснувшись друг друга, только на сей раз Юля была голая, совсем и полностью голая, от потемневших сосков до шерстяной своей мохнатки, и близко не знавшей бритвы. Она сожгла мосты и перешла Рубикон – Роман понимал это без слов, которых почти не было, да и зачем они, когда вот так…
– Пройдемся? – предложил он, належавшись. – Время есть.
– М-м, – медленно привстала Юля. – Куда?
– Давай теперь в другую сторону.
Он снова не собирался ничего говорить, а просто пошел – и Юля догнала его. Голая. Совсем.
Пятая премьера, – хотел сказать Роман, но побоялся. И просто шел с ней, голой и набухшей солнцем до кончиков волос, и болтал о какой-то чепухе, умной и не очень, декламировал стихи, и она тоже декламировала, фоня своим голым, голым, голым, голым, абсолютно голым медовым телом у него в нервах…
***
Вот уж премьера так премьера, думал себе Роман. Целый час видеть голой вот такую вот
Игра