Я трахал ее лицо, чувствуя, как ее губы плотно обхватывают мой ствол, затем вытащил член. Она жадно глотнула воздух, кашляя, тонкая ниточка слюны соединяла ее губы с моим членом.
Теперь нужно было надавить.
— Ладно, — я полностью снял штаны и расставил ноги. — Теперь оближи мне задницу.
Она отпрянула.
— Ты не можешь серьезно—
— Хорошо, тогда дверь там. — Я начал разворачиваться.
— Нет! Постой!
Я поднял бровь.
— Я... я сделаю это.
Я нахмурился.
— Ладно. Но хорошенько. Не просто проведи языком, а погрузи его так глубоко, чтобы я застонал, как Джордж Такеи.
Она уставилась на меня.
— Кто?
Я сжал губы.
— Неважно. Просто приступай.
Шари колебалась еще мгновение, затем опустилась на колени. Я расставил ноги так, что ей пришлось уткнуться лицом в мой пах, мои яйца прижались к ее носу. Затем ее язычок коснулся моей кожи — сначала осторожно, водя круги.
— Да, сучка, — я начал дрочить свой мокрый от ее слюны член. — Засунь лицо глубже. Почувствуй вкус моей задницы.
Шари глубоко вдохнула, закрыла глаза и уперлась языком в мой анус. Возможно, она была приятно удивлена, что там не было ничего отвратительного — я тщательно помылся.
Через пару секунд она уже лизала глубже.
Не то чтобы мне хотелось совсем уж мерзких вещей — это должно было приносить мне удовольствие, а не отвращение.
Ее лицо уткнулось в меня, руки впились в мои ягодицы, помогая себе. Я откинулся назад, дроча свой член, наслаждаясь тем, как моя внезапно ставшая подростком мачеха вылизывает мое отверстие. Я дал ей поработать еще минуту.
Затем, почувствовав первые признаки скорого оргазма, я решил остановиться.
— Окей, — я наклонился к ней. — Ты справилась. Блестяще.
Шари отстранилась, тяжело дыша.
— Я предлагаю тебе сделку, — я наклонился к ее лицу. — И, в отличие от тебя, я держу слово. Если мы прямо сейчас трахнемся, и потом ты оставишь меня в покое — никаких угроз, никаких подлых планов — я верну тебе тот облик, что обещал в самом начале. Развод без обвинений. — Я протянул руку. — Договорились?
Она глубоко вдохнула, выпрямилась и пожала мою ладонь.
— Договорились.
Я указал на кровать.
— Разденься догола, оставь только туфли, ложись на край кровати, подняв эту детскую попку вверх.
Шари подарила мне самую соблазнительную улыбку, на которую была способна. Встала, сняла юбку и колготки, обнажая шелковые темно-зеленые трусики. Затем нагнулась и стянула их, демонстрируя свою круглую попку. Она ступила из-за своей намокшей уже от возбуждения одежды и легла, как я велел, соблазнительно виляя задницей в воздухе.
Я улыбнулся, встал позади нее и прижал свой член к ее входу.
И тут она поняла, что что-то не так.
— Что за херня?! — она резко обернулась.
— Что? — я продолжал водить головкой по ее влажным губам.
Она сунула руку между ног, нащупала преграду. Ее глаза округлились.
— О... мой... бог... — она побледнела. — Ты... ты сделал меня девственницей?!
Я сдержал улыбку — в этот момент я заслуживал "Оскара". Вообще, Шантель надо отдать должное — это была ее идея.
Я поднял бровь.
— Я же сказал, что омолодил тебя до подростка.
— По-по-по-по всей?! — ее челюсть дрожала.
— Разве люди стареют выборочно?
— Но к тому времени я уже... я уже... — она захлопнула рот.
Ну, да, ладно, неудивительно.
— Ну что, можем остановиться, — я сделал шаг назад. — Но сделка тогда аннулируется.
Она заколебалась, глаза бегали. Я пожал плечами и повернулся.
— Как хочешь.
— Ты не можешь оставить меня такой! — она схватила меня за запястье.
— Могу. И оставлю. Договор есть договор.
Она тяжело дышала, сжав кулаки. Затем резко повернулась к кровати.
Любимая жена