— Я и так довольно-таки до хуя всего сегодня сделал... Могу я устать? - чуть раздраженно произнес блондинчик, выпятил зад прямо в качка и властно добавил: - Давай, спускай уже. Что ты мнешься, как девочка?
Подначка сработала и Эдик наконец решился. Ухоженные батоны, между которых терялась тонюсенькая золотая ниточка, радостно выпрыгнули из джинсовой темницы.
— Ты говорил, что боксеры, - сглотнув, прошептал Тоник, - а у тебя еще и чулки на ляжках... Какой-то ты врун.
Змеясь, блондин высвободился из джинсиков, поднялся и вдруг, подхватив ритм итальянского ретро, чрезвычайно пластично затанцевал перед ошалевшим качком что-то вроде танца живота, затанцевал так, будто всё прочее было какой-то надуманной ерундой, а именно сейчас случилось что-то настоящее, что-то такое, ради чего он и создан.
— Разве мне не идёт всё это? - оттанцевавшись, спросил он с капризно-ребячливой интонацией и поправил сбившийся чулок в крупную черную сетку.
— Вискаря еще неси, - сказал Эдик после продолжительного молчания.
* * *
— Понимаешь, здесь - пацан, - трогал себя блондинчик сверху, сидя на коленях захмелевшего качка, - здесь тоже немножко пацан, - он указал на зажатый в полупрозрачных стрингах маленький гладкий писюн, - а сзади всё такое девочковое! Конечно щупай, милый, мне ужасно это нравится...
— Я пидоров-то не очень, - закашлялся Эдик, не переставая самозабвенно мять пышную тоникову жопу, которая трепетала от его грубоватых прикосновений.
— Я сам их терпеть не могу, - тут же подхватил блондин, - и это огромная проблема!
— Почему? - удивленно спросил Эдик.
— Потому что моей попке-девочке иногда нужен самец... - улыбнулся блондинчик и игриво дотронулся наманикюренным пальцем до веснушчатого носа качка, - а где их взять?
— Где? - спросил Эдик, наморщив свой небольшой лоб.
— Я когда вижу тебя там, в зале... - уклончиво начал Тоник, - когда ты тягаешь все эти железки, - он нежно погладил короткий рыжий чубчик, - когда твои мышцы напрягаются, когда твои охуительные мужицкие подмыхи потеют, - блондинчик закатил глаза, - я с ума схожу...
— Реально? - произнес Эдик и громко рыгнул, в глубине души, кажется, догадавшись, что все его хамоватые проявления сегодня только приветствуются.
Вместо ответа Тоник вскочил и живо просеменил на кухню. Минуты через три он вернулся. Глаза были не слишком умело подведены черной тушью. На губах блестела карминовая помада.
— Потанцуем?.. - выдохнул он, дернув бедрами.
* * *
— . ..Покажи своей сучке, кто у нас тут самец, - жарко визжал блондинчик из-под пыхтящей рыжей туши, - у кого яйчищи, а у кого лишь маленькие гладкие фасолинки... ах блядь, милый, ты мне там всё раздраконишь... Нравится, когда вот так сжимаю колечком? Да, да, как можно глубже... покажи, у кого здесь хуй, а у кого смешной розовый клитор...
Эдик, кажется, не были любителем пиздежа в постели - для его нехитрого устройства это было слишком многофункционально. Он просто любил максимально технично и максимально долго трахать, но, судя по нарастающему зверению, выражавшемуся в фырканье, рычанье и покусывании вспотевшей тониковой холки, эта сбивчивая болтовня его заводила.
— Твоя жопастая давалочка Тоня хочет сегодня пропукаться спермаком настоящего мужика, - верещал Тоник, стоя раком на дергающемся диване и пытаясь подмахивать так, чтобы не сбивать всё нарастающий ритм, - наконец-то в ней есть хоть что-то мужское... хоть что-то... и это твой божественный хуй! Ах, милый, я же так кончу, ах, что ты делаешь...
Эдик поддавался на незатейливые провокации с подкупающим простодушием. На каждое "о, что же ты делаешь" он отвечал учащением движений бедер и усилением хрипа, идущего откуда-то из нутра, из-под взмокшего пресса.
Cнегурочка. Урок физкультуры