я мог бы установить две системы, чтобы одна была запасной, — сказал он.
— Или купить третий компьютер для мониторинга двух систем, и если результаты различаются больше чем на долю процента, он может отключить систему, — ответил я.
Я продолжил:
— Прежде чем тратить кучу денег на оборудование, я бы посоветовал купить несколько электронных клапанов и дозирующее оборудование у двух-трёх разных компаний и хорошенько их протестировать. Дайте компаниям знать, что вы планируете автоматизировать завод, и их оборудование участвует в конкурсе, из которого вы выберете победителя. Они могут даже прислать инженера по продажам, чтобы обсудить ваши планы.
— Майк, мне нравятся твои идеи. Не хочешь ли поработать у меня следующим летом стажёром за зарплату? Я бы хотел, чтобы ты начал проектировать автоматизированную систему на замену нашей текущей ручной. Ты можешь жить у нас летом, так что не придётся тратить деньги на жильё и еду.
Это было первое такое щедрое предложение о работе, и если мой план сработает, я буду на коне. В глубине души я думал: «Работа мечты, бесплатное жильё и питание, и почти три месяца спать с Эмили. Я был бы сумасшедшим, отказавшись от такого. Я бы сказал "да", даже без зарплаты».
— Конечно, — ответил я, протянув руку. — Буду рад помочь автоматизировать твой завод.
Мы пожали руки, и вот так просто у меня появилась летняя работа.
Я подумал про себя: «Как же одному парню может так везти?»
Усталость от катания весь день вымотала нас, и мы разошлись по спальням. Хоть мы с Эмили и устали, у нас хватило сил на по одному оргазму перед тем, как мы заснули.
— --
**29 декабря**
После двух спусков по склону для новичков Эмили сказала, что я, похоже, готов к трассе среднего уровня. Я гордился собой на первом и втором спуске по промежуточному склону. Он был чуть круче и длиннее, чем трассы для начинающих, по которым я катался раньше.
На третьем спуске я врезался в бугор, потерял равновесие, крутанулся и зацепился краем лыжи. Крепление не отстегнулось, и я подвернул правую лодыжку.
Эмили была позади и видела, как я упал. Она пыталась помочь мне встать, но я почти не мог наступать на ногу. Лыжный патруль довёз меня до подножия трассы.
Джон отвёз меня в кабинет врача. Рентген показал, что кости целы, и доктор наложил компрессионную повязку. С ней я мог слегка наступать на ногу, но он сказал, что лучше не нагружать её хотя бы три дня — так заживёт быстрее. Он посоветовал отдых, продолжать использовать повязку, прикладывать лёд по 20 минут каждый час и держать ногу приподнятой. Ещё он сказал, что обезболивающее может помочь.
Вывих лодыжки вычеркнул лыжи из моих планов на несколько дней.
Вернувшись в шале, я решил, что лучше позвонить маме, раз она просила держать её в курсе.
— Привет, мама, — сказал я, стараясь звучать бодро, когда она ответила.
— Ты катаешься? — спросила мама.
— Не сейчас. У меня нога на подушке, и на ней повязка — я подвернул лодыжку.
— Я так и знала. Ты никогда раньше не стоял на лыжах. Удивительно, что ты вообще шею не сломал. Ты всегда лез в авантюры, в отличие от твоего брата, который был осторожнее.
— Через пару дней заживёт, — сказал я. — Доктор сделал рентген и сказал, что переломов нет.
— А как твой друг? Он ничего не сломал? — спросила мама.
— Нет, она в порядке, — ответил я. Чёрт, я сказал «она». Мама сейчас на это набросится.
— Она…?
— Да, мама, я здесь, в Колорадо, с родителями Эмили. Они пригласили меня провести неделю
С сестрой на массаже